Рок-портреты. Часть 5. Аквариум – недоразгаданная тайна (I)

Сплошные недоразумения

Мифология группы «Аквариум» приписывает Борису Гребенщикову и его команде два подвига: подрыв основ советской идеологии и пропаганду религии в стране научного атеизма. Однако, если бы кто похвалил БГ за это в начале восьмидесятых, тот бы, наверное, посмеялся или обиделся. Даже из комсомола Гребенщиков вышел не добровольно, а был исключён да и то не за какое-то протестное поведение, а по чистому недоразумению: на тбилисском рок-фестивале из-за плохого качества аппаратуры жюри вместо строчки «выйти замуж за Ино» услышало «выйти замуж за сына» и сочло это пропагандой инцеста. При этом в созданный под патронажем комсомола (и с подачи КГБ) Ленинградский рок-клуб «Аквариум» был принят одним из первых. А главный соратник и соавтор Гребенщикова Анатолий Гуницкий — и вовсе вошёл в совет этого рок-клуба. «Аквариум» активно выступал, в том числе на концертах под коммунистическими лозунгами, и не встречал в этом никаких помех и не видел в этом никакой проблемы.

В 1983 году главное молодёжное издание, «Московский Комсомолец», признало «Аквариум» группой №3 в СССР, а в 1984 группа уже заняла в этом рейтинге второе место, а в 1987 году журнал «Юность» объявил «Аквариум» группой номер один в Союзе. На протяжении 80-х группа буквально не вылезает из телевидения, раздаёт интервью и даже снимается в кино. Не всякому писателю или художнику так везло, будь он хоть трижды коммунистом. Так что позднейшие заявления участников и историков группы о каком-то там «подполье» звучат не только необоснованно, но даже нескромно: а чего им ещё было надо — чтобы Горбачёв на подтанцовке сплясал?

Когда «Аквариум» только начинался, в песнях Бориса Гребенщикова не было ничего не только антисоветского, но и мистического. Их смысл хотя и был изложен довольно заковыристым языком, однако вполне укладывался в рамки советской идеологии периода «застоя».

Возьмём один из первых релизов «Аквариума» — «Синий альбом» 1981 года.

В самом деле, что такого потустороннего или протестного в песне «Герои рок-н-ролла (Молодая шпана)»?

«Жить быстро, умереть молодым» —

Это старый клич; но я хочу быть живым.

Но кто-то тянет меня за язык,

И там, где был дом, остается дым;

Но другого пути, вероятно, нет.

Вперед – это там, где красный свет…

Где та молодая шпана,

Что сотрет нас с лица земли?

Её нет, нет, нет…

Ну, сетует автор на то, что не видит вокруг себя талантливой молодёжи. В СССР постоянно говорили о «воспитании достойной смены» и т. п. Хоть в «Пионерскую правду» этот текст отправляй.

Текст песни «Чай» («Гармония мира не знает границ — сейчас мы будем пить чай») вообще напоминает бытовую зарисовку.

Что непонятного в песне «Железнодорожная вода»?

Мне нравится лето тем, что летом тепло.

Зима мне мила тем, что замерзло стекло.

Разве что не так уж очевиден смысл самого образа «железнодорожной воды». Но это не от скрытности или сложности, а, скорее, от невнятности образа. Как позже объяснял сам Гребенщиков, образ «железнодорожной воды» родился в его сознании под впечатлением от света ночных фонарей, который причудливо отражался на рельсах Финляндского вокзала. Просто вместо того, чтобы разъяснить этот образ, развернуть его до метафоры, Гребенщиков предпочёл напустить психоделического тумана.

Да, и ещё в этой песне есть слова «…голый в снегу при свете полной луны», которую некоторые интерпретируют как намёк на практику дзэн. Есть пара песен, отсылающих к растафарианству («Рутман», «Единственный дом»), но они, скорее, напоминают стилизации.

Барды оказались брутальнее

Разве всё это идёт в сравнение, например, с песенками Дольского или Окуджавы, которые куда сильнее отклонились от коммунистической идеологии вправо и гораздо смелее двинулись навстречу религиозным настроениям или ностальгии по царской России.

Дольский ещё в 1970 году в песне «Господа офицеры» поминал и «суд божий», и «господ офицеров — голубых князей». Булат Окуджава в 1976 году на вечере поэзии в Лужниках преспокойно исполнял свою «Грузинскую песню», в которой есть и бог, и «синий буйвол и белый орел, и форель золотая». А ведь ни Окуджаву, ни Дольского не назовёшь ни диссидентами, ни борцами за идею — обычные вполне официозные барды своего времени.

Я это всё к тому, что не стоит, разглядев в песнях раннего «Аквариума» что-то эдакое не совсем похожее на гимн СССР, тут же записывать их в бунтари. Если посмотреть на творчество этой рок-группы (да и многих других) в более широком контексте, то есть хотя бы на фоне творчества признанных советских авторов, то становится очевидно, что в плане текстов, смысла песен рокеры держались от границы дозволенного на почтительнейшем расстоянии и делали новый шаг в её направлении не раньше, чем другие эту границу отодвигали.

Можно заявить, что запрет распространялся не на слова, а на звук, что запрещён был сам роковый стиль. Но надо сказать, что именно «Синий альбом» исполнен в мягком камерном стиле, ничего раздражающего слух советского обывателя в нём не было: акустическая гитара, бонги, губная гармошка. Это было обусловлено как техническими причинами (отсутствие электрических инструментов), так и причинами идейными (увлечение членов группы творчеством Боба Дилана и музыкой регги).

Кстати сказать, даже кумир Бориса Гребенщикова Боб Дилан на тот момент уже на всю голову болел христианством. Его альбом 1980 года «Saved» буквально напичкан христианскими проповедями, в то время как Гребенщиков до начала 80-х всё ещё держит в своем творчестве дистанцию по отношению к религии.

Как правило, рокеров преследовали за незаконную экономическую деятельность, то есть проведение подпольных концертов, за присутствие на которых со слушателей взимались деньги. Действтиельно, даже за квартирный концерт популярный исполнитель получал неплохие деньги, и этот вид дохода мог составлять солидную (если не основную) часть его заработка. Такая деятельность была запрещена советским законом, преследовалась и каралась. На нелегальные концерты милиция устраивала облавы. Но лично Гребенщикову они были не страшны: он имел неплохие связи, и нередко узнавал об облавах заранее. Александр Тарасов вспоминает: «В декабре 1983 года Боб просто ПРЕДАЛ своих братьев по контркультуре. Узнав заранее об облаве в ДК им. Русакова, он не приехал туда на концерт (чего требовали контркультурные представления о чести) и даже не предупредил остальных (чего требовала уже элементарная порядочность). Я не знаю живого контркультурщика, который не сказал бы по этому поводу “пару ласковых” в адрес Боба»1. Впрочем, он и по сю пору откровенно говорит, что никогда в жизни не испытывал мук совести2.

Недоразгаданная тайна песен БГ

Но вернемся к песням. Со временем они становятся всё более вычурными в плане текстов, теперь Гребенщиков подражает не раннему Бобу Дилану, а… позднему Бобу Дилану. У него гребенщиков заимствует прием нагромождения цитат, которым БГ начинает пользоваться, чтобы оглушить, подавить слушателя, прикрыть хитросплетениями отсылок бедность содержания и создать иллюзию некоего потаенного смысла, до которого слушателю якобы никогда не добраться. Поскольку текст воспринимается на слух, то аудитория успевает расшифровать лишь часть гребенщиковских шарад, и после прослушивания песни у неё остаётся приятное чувство прикосновения к некой недоразгаданной тайне.

Вообще говорить о том, какой смысл вкладывал Борис Гребенщиков в свои песни, довольно трудно, потому что, несколько раз поймав его, мягко говоря, на довольно буквальном подражании другим авторам, начинаешь сомневаться, а не является ли и эта строчка, и этот образ очередным заимствованием.

Ещё одним источником тем для всех этих песен служила жизнь обычного представителя богемы, в них постоянно упоминаются домашние концерты, пьянки, хождение в гости и непрерывные встречи-расставания с девушками.

Сегодня на редкость задумчивый день,

А вчера был дождь, играть было лень.

Наверное, завтра; да, завтра наверняка;

Во славу музыки

Сегодня начнем с коньяка…

(«Мой друг музыкант»)

Там, где я пел, ты не больше, чем гость,

Хотя я пел не для них.

Но мы станем такими, какими они видят нас –

Ты вернешься домой,

И я домой,

И все при своих.

(«Гость»)

Стареющий юноша в поисках кайфа

Лелеет в зрачках своих вечный вопрос,

И поливает вином…

(«Электрический пёс»)

И так до бесконечности.

Искусство — абсолютная ценность

Причем, чем более любой певец «профессионализируется», тем более он замыкается в кругу этой самой профессиональной деятельности и начинает петь о том, как певец поёт песни, да о том, как развлекается после концертов. В лучших своих вещах этой поры («Мой друг музыкант», «Иванов») Гребенщиков поднимается до критики бездумного богемного житья-бытья, но в конечном итоге оправдывает богемную среду тем, что она порождает искусство. Искусство по Гребенщикову в оправдании не нуждается, оно хорошо безотностиельно к тому, каково его качество, и приносит ли оно хоть какую-то пользу окружающим. Впрочем, это тоже не его выдумка. Подобные идеи, восхваления некоего абстрактного искусства, образа художника-просветителя, идеалистическая вера в преобразующую силу искусства, которая способна исправить мир безо всяких революций, уже вовсю вертелись в советском искусстве и отражали кризис официальной идеологии.

Например, ещё в 1968 году вышел мультфильм «Стеклянная гармоника» с музыкой Шнитке, где некий артист исправлял при помощи звуков гармоники всех исковерканных миром денег людей (не меняя при этом условий их бытия). Собственно, не о том же ли говорили Стругацкие в «Гадких лебедях», представив в качестве преобразователей всего мира учителей-интеллигентов (хотя бы и с суперспособностями)?

Да и среди рокеров Гребенщиков в превозношении представителей искусства был не одинок — вспомните Константина Никольского с его «Музыкантом» и Алексея Романова и его песней «Городок».

Конечно, идея преобразования мира исключительно силами искусства (или педагогики) очень заманчива. Тут не нужно ни долгой и жертвенной политической борьбы, ни отвоевания власти у более сильного противника — просто выходишь на подиум и «нажимаешь ногой на мощный фуз» или читаешь стишок. Красота!

Кстати, эта идея таит в себе и элемент презрительного отношения к окружающим: как же, они ведь ни стихов доселе не слыхивали, ни музыки, а теперь гений-музыкант им сыграет что-нибудь лирическое, и люди за ним, как за пророком, хоть на край светай пойдут. Нет уж, извините, чтобы люди за тобой пошли, нужно, во-первых, перелопатить гору книг, изучить целый ряд гуманитарных дисциплин, во-вторых, глубоко понять этих самых людей, понять их самые главные, самые неотложные нужды и заветные мечты, и, наконец, в-третьих, упорным трудом на деле доказать, что ты не трепач, что ты готов за народное счастье жизнь положить. А герои рок-энд-ролла зачастую даже элементарно не в состоянии бросить пить. В какую светлую даль за ними идти? Дальше кабака не уйдёшь.

Движение в сторону весны

Не сомневаюсь, что Гребенщиков от многих собратьев по сцене выгодно отличается в плане образованности и начитанности, но всё же в идейном плане он всегда оказывался вторичен по отношению к другим авторам и выступал лишь более или менее успешным транслятором уже открытых идей.

При всём вышесказанном, я не хочу сказать, что песни Гребенщикова и ему подобных плохи. Всё относительно. Борис Борисыч проигрывает в таланте своим предшественникам бардам (впрочем, и американские рокеры кое в чём уступали фолксингерам) или поэтам вроде Евтушенко и Рождественского, зато творчество «Аквариума» превосходит почти все песни современной попсы (к попсе отнесём и большинство современных рокеров). Всё-таки в начале 80-х популярность гуманистических идей в мире была еще достаточно высока, США не установили мировую гегемонию и культ потребления, так что даже индивидуалист и сноб тех времён выглядел и звучал гуманнее современных авторов. Например, сегодня строчка «Дайте немного воды сыновьям молчаливых дней» звучит как откровение: надо же автор не для себя просит и не для своей подруги, а для других людей, за поколение радеет! Кстати, тема песни «Сыновья молчаливых дней» вполне традиционная для советского искусства 80-х: речь идёт о поколении времён «застоя», равнодушие и покорность которого осуждали ещё шестидесятники.

По мере развёртывания «перестройки», когда гласность была декретирована сверху, вместе со всеми стал смелеть и Гребенщиков, да и то с оглядкой и не в первых рядах. С 1985 года, когда во главе страны оказался Михаил Горбачев, и который считается началом Перестрйки, в песнях Гребенщикова начинает всё настойчивее появляться образ весны, противопоставляемой зиме.

Сегодня принято считать, что БГ чудесным образом прозрел предстоящий развал «тоталитарного Союза» и наступление рыночного рая, в котором мы до сих пор киснем. Однако, повторюсь, достаточно хотя бы поверностно познакомиться с публицистикой и искусством тех лет, чтобы увидеть: на первых этапах «перестройка» подавалась народу в виде второй «хрущёвской оттепели», и именно так её понимало подавляющее большинство интелигенции. Тогда были выпущены на экраны многие снятые в 60-е фильмы (например, в первоначальном, неурезанном виде вышли «Тугой узел» и «Застава Ильича»), было снято табу с имени Хрущёва, вышло несколько, посвящённых ему книг (например, «Хрущёв Никита Сергеевич. Материалы к биографии», в которой представлены отзывы Михаила Ромма, Андрея Вознесенского, Роя Медведева). Интеллигенция такую трактовку разделяла и поддерживала. А поскольку рокеры относились всё-таки к наименее образованной (в силу молодости, богемного образа жизни) части интеллигенции, то они оказывались, как правило, наиболее зависимыми от идеологического «мэйнстрима». Отмечу, что, к примеру, текстовик группы «Водопады имени Вахтанга Кикабидзе» прямо называл тогда Хрущёва своим политическим кумиром.

В сознании советских людей выстраивалась такая схема: Октябрьская революция – это весна; затем следуют сталинские заморозки, потом «хрущёвская» оттепель; потом брежневский «застой», то есть снова заморозки; и вот, наконец, «перестройка» — новая весна, то есть возврат к ленинским традициям (обратите внимание, что альбомы группы «ДДТ» 1990 и 1992 года называются «Оттепель» и «Актриса Весна»).

И Гребенщиков, конечно, хотя и был уже тогда парнем начитанным, но исключения из общей массы советской интеллигенции не составлял. Так что его строки «Это просто наши танцы на грани весны» и «Я начинаю движение в сторону весны» понять немудрено. Наконец, с этой точки щрения вполне прозрачны образы «детей декабря» и «полярников»:

Боже, помилуй полярников с их бесконечным днем,

С их портретами партии, которые греют их дом;

С их оранжевой краской и планом на год вперед,

С их билетами в рай на корабль, идущий под лед.

(«Боже, храни полярников»)

Гребенщиков тоскует по деревне

Интеллигенция, и рокеры в том числе, принимала «перестройку» восторженно, чутко прислушивалась к её лозунгам и на разные лады их перепевала. Но, повторю ещё раз, на первых порах она рядилась в одежды «второй оттепели», да, может, Горбачёву и самому казалось, что страна движется именно в этом направлении.

Конечно, нельзя не обратить внимание и на элементы правой идеологии, которые начинают появляться в песнях Гребенщикова с средины 80-х и впоследствии только непрерывно нарастают. Хотя крик «права руля!» для его лирического героя все ещё кажется диким (см. песню «Комната, лишённая зеркал»), но он уже настойчиво хочет «вернуться домой». Этот призыв к возврату звучит в песнях Гребенщикова неоднократно. Очевидно противоречие: с одной стороны, он хочет двигаться «вперёд», к «весне», а с другой, жаждет вернуться назад в некий «дом». О каком «доме» идёт речь?

В первую очередь, конечно, о корнях, о деревне, о старой крестьянской Руси, о традиционной народной культуре и быте. Обратите внимание на песни «Держаться корней», «Серебро господа моего» или «Деревня».

Я уезжаю в деревню, чтобы стать ближе к земле.

Я открываю свойства растений и трав.

Я брошу в огонь душистый чабрец, –

Дым поднимается вверх, и значит, я прав.

Лирический герой в этой воображаемой деревне вовсе не работает, а только нюхает цветочки да плетёт веночки, как на полотнах сентименталистов. Похоже, что он не знает и не желает знать, что такое настоящая русская деревня, особенно дореволюционная. Приведу здесь свидетельство Вересаева, который эту деревню наблюдал собственными глазами по долгу врачебной службы: «Деревня, действительно, гибнет и вырождается, не зная врачебной помощи. Но неужели причина этого лежит в том, что у нас мало врачей? Половина русского населения ходит в лаптях, – неужели это оттого, что у нас мало сапожников? Увеличивайте число сапожников без конца — в результате получится лишь одно: самим сапожникам придётся ходить в лаптях, а кто ходил в лаптях, тот и будет продолжать ходить в них»3.

Речь идёт не только о беспросветной темноте и вырождении, но и о частнособственнических тенденциях, которые подтачивали изнутри российскую деревню. Скрытая вражда, пронизывавшая деревню сверху донизу прорвалась открытой войной после революции 1917 года.

Не удержусь и от ещё одной цитаты, на этот раз из исторической книги: «Голод, эпидемии умерщвляют сотни тысяч людей при полном молчании образованного общества. В газетах пишут о пирах великосветских кутил, курят фимиам новым хозяевам жизни — денежным мешкам, сплетничают о похождениях актрис, а деревня умирает. Да разве они могут написать, что при освидетельствовании новобранцев пятая часть крестьянских сынов признаётся «негодной к службе в армии по состоянию здоровья»? Разве напишут в газете о том, что из крестьянских изб уползают клопы, – хозяева так отощали, что насекомые недоедают. Разве осмелится кто рассказать о деревенских хатах, стоящих без соломенных крыш, скормленных скоту, и о скотине, не имеющей силы встать на ноги от такой кормёжки!»4

Дело не в Гребенщикове

Откуда же у Гребенщикова его фантастический, розовый взгляд на деревенское житьё? Начнём с того, что в советской литературе мощно о себе заявило литературное течение «деревенщиков», которые, с одной стороны, противопоставляли деревню обуржуазившемуся городу, а с другой, начали уже с конца 70-х ворчать и по поводу прогресса вообще. Вспомните «Матрёнин двор» Солженицына, «Прощание с Матёрой» Распутина. К 80-м годам образ гибнущей, но вожделенной деревни уже прочно укрепился на телеэкранах. Почти в каждом мультике, в каждом фильме фигурировал эпизод с «домиком в деревне», в который герой приезжал отдохнуть душой после городских передряг. Навскидку вспоминаются фильм «Противостояние» с эпизодом про мать-старушку, которая вечно ждёт погибшего сына в деревенском домике, мультфильмы «Бабушкин урок» и «Бабушкин сундук», поздние рассказы Шукшина.

Кстати, у того же Шукшина наряду с рассказами о деревенских родителях, которые ждут возвращения городских детей, о деревне, противопоставляемой суматошному городу («Игнаха приехал», «И разыгрались же кони в поле»), есть и произведения, проявляющие интерес к наследию христианства, пока ещё исключительно с точки зрения защиты культурных памятников («Крепкий мужик», «Мастер»).

Вот и Гребенщиков, хотя в деревню так и не переехал, зато начал активно вставлять в свои песни различные отсылки к православной религии: то церковный хор фоном пристроит, то ввернёт в текст фразу «Господи, спаси мою душу», а то и целую строчку по-церковнославянски отчебучит. Но, несмотря на все эти полупоклоны и недореверансы в адрес христианства и православной религии, примерным исполнителем церковных обрядов и регулярным посетителем церкви Гребенщиков так и не стал. Как и большинство перестроечных интеллигентов, он воспринимал христианство как некое нравственное учение, а церковную обрядность воспринимал с чисто эстетической, культурной точки зрения. Ну, то есть храм — это красивая архитектура, иконопись — это красивая живопись, церковное пение — это красивая музыка. И только.

(Окончание следует)

Автор: Дмитрий Косяков

1Тарасов А. Рок-н-ролл жив, а он – уже нет. http://www.anarh.ru/anarch/15/bg.htm

2Борис Гребенщиков: «Всё, что мы делаем, имеет отражение в разных мирах…». Фонтанка.ру. http://www.fontanka.ru/2010/03/11/025/

3Вересаев В. В. Записки врача. Красноярское книжное издательство, 1985. С. 180

4В. Прокофьев. Андрей Желябов. ЖЗЛ. М.: Молодая гвардия, 1960. С. 212

%d такие блоггеры, как:
search previous next tag category expand menu location phone mail time cart zoom edit close