Фашизм и современный мир. Часть 4

Фашистский потенциал сегодня

После всего сказанного мы можем вернуться к источникам фашистских настроений в современном обществе. Ниболее очевидным (но и более поверхностным) условием воспроизводства фашистской идеологии являются её культурные связи.

Но помимо чисто культурных источников фашизма существуют и объективные условия его воспроизводства:

1. Кризис капитализма, вызывающий недоверие к официальным либеральным ценностям, повышает спрос на альтернативные идеологии. В ситуации кризиса рыночные, индивидуалистические способы выживания перестают работать, и буржуазная идеология оказывается под сомнением.

2. Слабость левых движений и идеологии. Поражение или слабость левых является важным условием победы фашизма, поскольку в этой ситуации именно он воспринимается в качестве наиболее очевидной силы, противостоящей капитализму и вообще сложившемуся порядку вещей.

Существует противоположное мнение о силе левых как необходимом условии подъёма фашизма, в частности об этом говорил Александр Тарасов. Эта точка зрения утверждает, что именно вследствие ощутимой угрозы слева прежние верхи идут на союз с фашистами и допускают их к власти. Однако эта идея работает именно в отношении «фашизма сверху».

Возможен и иной вариант: слабость и распад прежней системы власти вследствие масштабного капиталистического кризиса или иных бедствий (впрочем, как правило, они дополняют друг друга: экономический кризис не позволяет эффективно справляться с другими угрозами). В такой ситуации может ожить низовой стихийный фашизм, особенно если фашистская идеология уже прижилась на уровне обывательского сознания.

Именно в ситуации политического кризиса (обычно следующего за кризисом экономическим) и пустоты на левом фланге фашизм берёт на себя роль борца с некоторыми пороками современного буржуазного общества. Многие правые, не нападая на капитализм в целом, выступают против отдельных (хотя и неотъемлемых) его черт: консюмеризма и индивидуализма, против культурного глобализма, приводящего к стиранию традиционных культур, подавлению их американизированным масскультом, против гегемонии и империализма США (или ближайшей субимперии, как в Украине).

3. Мировая политическая нестабильность, обострение конфликтов между государствами, слабость прежнего гегемона. Военная истерия является ценным инструментом фашизма.

В этой ситуации люди отворачиваются от абстрактного космополитизма и начинают искать более конкретные виды общностей. Национализм оказывается в повестке дня.

4. С другой стороны, слабое государство, не защищающее людей, а скорее, защищающееся от них, повышает спрос на национальное возрождение, вызывает ностальгию по временам сильных национальных государств, временам былой славы.

5. Социальной опорой фашизма зачастую являлись мелкобуржуазные слои и деклассированные элементы.

6. Отсюда и соответствующее сознание: оторванное от реальности, не имеющее целостного представления об обществе, об окружающем мире, с подозрением относящееся к официальной учёности, но открытое к любым формам псевдонауки, мракобесия, конспирологии и т. п.

Различные комбинации этих условий продолжают «естественно» производить, источать фашистсткие настроения.

На мой взгляд, важнейшим залогом возможного торжества фашизма в случае общественно-экономического кризиса является недоверие людей друг к другу, отсутствие горизонтальных связей внизу, неготовность людей брать дело на местах в свои руки, самостоятельно сообща бороться за перемены на местах.

Страх ответственности, недоверие друг к другу заставляет обывателя искать опоры в пределах навязанной извне иерархической организации — будь то партия, государственная или корпоративная структура. Этот феномен исследовал Эрих Фромм в книге «Бегство от свободы». Фромм пишет, что «сомнения, возникшие из чувства изолированности индивида и его неприятия жизни» убивают в человеке «активную солидарность с другими людьми, спонтанную деятельность (любовь и труд)».

Увы, именно это произошло с нами вследствие вышеперечисленных причин. Сказался и неудачный революционный эксперимент, имевший место в нашей стране. По закону диалектики страна, в определённый момент оказавшаяся в авангарде мирового исторического процесса, на следующем этапе неизбежно оказывается в хвосте, чтобы дать дорогу вчерашним аутсайдерам. По той же причине я считаю, что и Китай, вопреки мечтам маоистов, с опозданием включится в мировой революционный процесс.

Российская революционная традиция была пресечена сталинизмом1. Коммунисты были уничтожены во время репрессий, а остальному народу было внушено, что тем, кто слишком много думает, приходится плохо, зато тем, кто бездумно подчиняется, государство обеспечит неплохую жизнь. С тех пор прошло много лет. Государство уже давно бросило заботиться о людях, но привычка к бездумному подчинению, страх перед политическим действием, надежда на доброе государство так и остались.

Конечно, можно вспомнить о том, что некоторые протофашистские режимы Латинской Америки, например, перонизм в Аргентине, осуществляли некоторые прогрессивные преобразования. Но если даже самые благие преобразования проводятся без низовой инициативы и самодеятельности, просто спускаются сверху, мы получаем всё то же царство «великого инквизитора», и подлинного освобождения не происходит.

С другой стороны, фашистский режим не будет проводить выгодную массам экономическую политику, если запрос на такую политику не поступит со стороны масс и не будет достаточно решительным. Пока наше население ещё не приблизилось к точке кипения, во всяком случае, тому нет явных признаков.

Сталинизм: правда посередине

Необходимо сказать несколько слов о взаимоотношениях сталинизма и фашизма. Для россиян этот вопрос особенно интересен, ведь сталинистские настроения в нашем обществе растут.

Существует две расхожие точки зрения на отношение сталинизма к фашизму. Первая, сталинистская, точка зрения утверждает, что сталинизм — главный и единственный враг фашизма, в то время как все остальные политические силы (либералы, анархисты, троцкисты, маоисты, социал-демократы и т. д.) являются пособниками фашистов. И существует либеральная точка зрения, приравнивающая сталинизм (и вообще всякий коммунизм) к фашизму.

Пожалуй, эти две точки зрения сходятся в двух пунктах: в осуждении фашизма (хотя они по-разному его понимают) и в признании сталинизма — самым истинным воплощением коммунизма.

И всё-таки равен ли сталинизм фашизму или является его единственным врагом? Как обычно, правда где-то посередине между двумя крайностями. Лично сам Сталин успел и позаигрывать, и повоевать с Гитлером, Сталин вообще был крайне непоследовательным политиком и относился к идеями с пренебрежением. Так что исторически отношения сталинизма и фашизма крайне неоднозначны и не сводятся ни к одной из вышеназванных позиций.

При отдельных сходствах личностей двух диктаторов и проводимой ими политики принципиальное отличие исторического сталинизма и фашизма заключается в том, что они произрастали на разной почве. «Гитлер, несомненно, проницательнее и смелее Сталина. Однако решает не это. Решают общие социальные условия обеих стран», — писал Троцкий. Фашизм всех стран произрастал на основе буржуазного общества и капиталистической экономики — представлял собой реакцию на них, их логическое продолжение.

Исторический сталинизм утвердился на почве советского общества и его плановой огосударствлённой экономики.

Но мы ведь говорим не про исторический сталинизм, каким он был при Сталине, а про сталинизм современный, каким он явлен в идеологии нынешней КПРФ, движениях вроде «Сути времени», а также в головах многих и многих современных сталинистов. Так вот современный сталинизм гораздо ближе к фашизму, чем сталинизм исторический, поскольку он оформился на основе современного российского буржуазного общества с его приватизированной экономикой. Поэтому современные сталинисты «правее» самого Сталина.

Скажем, Сталин в разные периоды жизни успел побыть и революционером, и консерватором, успел восславить Троцкого и ударить ему в спину, повоевать против Ленина и устроить ему пышные похороны, объявить Бухарина «любимцем партии» и загрызть его и т. д. Сталинисты же берут лишь последний, поздний период сталинщины и закрывают глаза на всю остальную жизнь и деятельность Сталина.

Идеология сталинизма — явление не только противоречивое, но и комплексное. Сталинизм был обращён в настоящее (текущая политика по построению «социализма в отдельно взятой стране»), прошлое (прославление русской истории, стремление представить себя продолжением Российской империи) и будущее (обещания построить коммунизм и, кстати, ликвидировать государство). Нынешние сталинисты обращены только в прошлое: их интересует имперская история, а пределом мечтаний о будущем является возврат к сталинской эпохе.

Можно с уверенностью сказать, что современный сталинизм гораздо ближе к фашизму, чем был сталинизм исторический, поскольку первый ориентирован на прошлое — обращён к временам былого величия, одержим мечтой национального возрождения в соответствии с неким историческим образцом.

Эпоха позора

Много было сказано о мощном фашистском потенциале современного общества. Трудно после этого начинать разговор о том, что же может противостоять всем этим обстоятельствам, подталкивающим наш народ далеко вправо. Клоунский антифашизм Дня победы и аналогичных официозных мероприятий тут не поможет, поскольку современные фашисты не будут использовать фашистскую символику, не будут называть себя фашистами и даже, возможно, не будут считать себя таковыми.

Нынешние российские «левые» также не смогут оказать никакого сопротивления волне «новых правых», поскольку способны только красоваться в Ютюбе.

И всё-таки стоит помнить, что фашизм, особенно фашизм низовой, стихийный, отчасти является сознательным обманом, а отчасти искренним заблуждением — ложным выводом из справедливых посылок. Разве наш народ (как и многие другие) не переживает сегодня эпоху позора? Разве рядовой человек не пребывает в состоянии унижения и рабства? Разве наше хозяйство не развалено? Разве наша страна не пребывает в экономической и политической зависимости от иных, более сильных, держав?

Сегодня, как и в начале девяностых, вполне актуально звучат отдельные обращённые к России строки из песен Игоря Талькова:

Наблюдая свысока,
Как идешь ты с молотка
За пятак,
Как над гордостью твоей
Смеется бывший твой лакей
С Запада

Или взять, скажем, обращение к России Иеромонаха Романа (Матюшина):

Почто…

Позарилась на западные блёстки

И, всё своё родное осудив,

Рядишься в лилипутские обноски?

Вот только, искренне негодуя и переживая за свою страну, подобные деятели объявляли виновниками всех бед евреев и коммунистов. Понятно, что спорить с Тальковым или Матюшиным было бы бесполезно: их позиция подкреплялась их общественным положением, изменить своих ультраправые взгляды для первого означало бы отказаться от раскрученного сценического имиджа, а для второго — от места в церковной иерархии.

Культурный фронт

Но вот многих «обыкновенных» фашистов, не заинтересованных материально в данной идеологии, особенно молодых, можно было бы попытаться переубедить. И апеллировать в этой деятельности стоит как раз к тому, что для них дорого и свято: к отечественной культуре, традиции, к интересам народа.

В каждой национальной культуре «существуют две линии развития, две взаимно противоположные традиции»2. Поэтому, если фашизм в России может опереться на традиции русского черносотенства или худшие черты сталинизма, то и антифашистскому лагерю для обращения к народу есть на что опереться в отечественной культуре.

И здесь мы возвращаемся к той теме, с которой начали статью. Культура сегодня является важным полем общественной борьбы. Это обусловлено ещё и тем, что все остальные сферы и направления политической деятельности сегодня перекрыты. И пока народ не расширит границы дозволенного, нам, интеллектуалам, остаётся вести битву за культуру.

Что имеется в виду, за что предстоит вести борьбу? За великую российскую демократическую традицию, традицию высокой гуманистической культуры, традицию подлинной революции и истинного интернационализма. И вот эту подлинно демократическую революционную традицию следует возрождать, поддерживать, развивать.

Гуманистические и демократические составляющие можно обнаружить ещё в традиционной культуре народов России, мощнейшее развитие эти составляющие получили в «золотой век» отечественной культуры — в творчестве Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Тургенева, Салтыкова-Щедрина, Толстого, Достоевского, Островского и других. Наряду с раскрытием лучшего содержания отечественной традиции эти же авторы усваивали, перерабатывали и переносили на родную почву величайшие достижения западной культуры. Можно сказать, что отечественная культура хранила и защищала эти достижения даже тогда, когда на Западе гуманизм и демократия пришли к упадку.

И это очень важно, поскольку во имя родной культуры нельзя замыкаться в её пределах, она должна служить мостом для выхода к культурам других народов, и только в связи с ними может быть осмыслена во всей полноте.

Следует уделить серьёзное внимание отечественной публицистике и философии — творчеству Чаадаева, Белинского, Добролюбова, Чернышевского, публицистическим работам Салтыкова-Щедрина, Горького, Блока и других.

«Серебряный век», хотя и испытал на себе мощное воздействие декаданса (что проявилось в болезненном творчестве Гиппиус, худших произведениях Мережковского, Леонида Андреева и др.), но продолжал хранить некоторые идеи «века золотого». Значительная работа по выявлению гуманистической составляющей русской дореволюционной культуры была проделана в советский период. Были написаны замечательные исследовательские и теоретические труды на эту тему.

А вот культуру ХХ века во многом ещё предстоит оценить и осмыслить нашему поколению. Эпоха двадцатых годов минувшего века до сих пор остаётся по большей части белым пятном в нашей исторической памяти. Многие её видные деятели, авторы художественных, публицистических и философских произведений оказались забыты. Повезло разве что Булгакову, Маяковскому, Пастернаку и ещё нескольким «знаковым фигурам». Впрочем, нужно не только вспомнить, но и осмыслить наследие авторов двадцатых годов.

Хочется обратить внимание на такие фигуры, как писатель Андрей Платонов, критик и философ Александр Воронский, писатель и публицист Виктор Серж, которого также можно с полным правом отнести к российской литературной традиции.

Нам следует критически пересмотреть культуру тридцатых и сороковых годов, отделить в ней зёрна от плевел. Выделить наиболее ценное в шестидесятых, семидесятых, восьмидесятых (Симонов? Трифонов? Бек?) — нельзя пройти мимо фигур Шаламова, Галича.

Однако нам предстоит не просто осмыслить родную демократическую традицию и рассказать о ней окружающим, а принять в себя её ценности и идеалы, научиться жить по её принципам.

Кто посмеет обвинить русского писателя Ивана Тургенева в недостатке патриотизма? Но именно он сказал: «Восторгаться до пены у рта тому, что мы, мол, русские, — способны одни праздные люди».

А вот что сказал о культуре ХХ века — советской культуре — уже современный писатель Герман Садулаев: «Все мы родились в Советском Союзе. И не думали, у кого какой отец, какая мать. Русские, чеченцы, грузины, евреи — все росли вместе».

Впрочем, не будем творить себе из отечественной культуры кумира. Следует понимать, что в ней найдётся и масса мрачного, неверного и попросту неудачного. И тут важно понимать, что подходить к наследию следует избирательно. Вспомним, что говорил другой наш классик по поводу крестьянского движения? «Мы поддерживаем крестьянское движение, поскольку оно является революционно-демократическим. Мы готовимся (сейчас же, немедленно готовимся) к борьбе с ним, поскольку оно выступит как реакционное, противопролетарское. Вся суть марксизма в этой двоякой задаче…»

Точно так следует подходить и к историко-культурному наследию: принимать и развивать его прогрессивно-демократическую составляющую, а всё реакционное оставлять истории. Человек должен служить лишь той культуре, которая сама служит человеку; культуре, которая заставляет нас морально и интеллектуально расти, будит нашу совесть, а не убаюкивает нас.

Дмитрий Косяков. Май-октябрь 2020 г.

Фашизм и современный мир. Часть 1

Фашизм и современный мир. Часть 2

Фашизм и современный мир. Часть 3

Примечания

1Сталинский режим ни в коем случае нельзя приравнять к фашистскому, в первую очередь, потому, что Сталин не создал, а унаследовал определённый (революционный) политический и общественный строй и лишь сместил его на сколько мог вправо, но вот у самого Сталина были определённые черты, роднящие его с фашистскими лидерами. Ещё Ленин с тревогой обращал внимание на его «великорусско-националистические» настроения.

2См. Лифшиц М. Русская классическая критика // Лифшиц М. Очерки русской культуры. М.: Культура; Академический проект. 2015. С. 411.

Фашизм и современный мир. Часть 4: 4 комментария

  1. Решил написать здесь, чтобы не смешивать тему Толкина с темой Сталина. То, что Вы написали про Сталина и сталинизм, вообще не соответствует реальности.
    Никакой войны с Лениным у Сталина не было. Именно Сталин заботился о вожде мирового пролетариата, когда тот уже не мог работать, и даже поссорился из-за этого с Крупской. Подробнее с материалами можно ознакомиться в записках М.И. Ульяновой и монографии Сахарова В.А. «Политическое завещание» Ленина.
    С Гитлером Сталин никогда не заигрывал, а подписание мирного договора (если Вы об этом) и даже «секретные протоколы», если это не подделка, дали возможность нашей стране подготовиться в предстоящей войне и вывести из игры двух союзников Гитлера — Польшу и Японию.
    Про «удар в спину Троцкому». Эта фраза выдаёт троцкиста. Вообще-то, именно Троцкий бил в спину собственной стране, устраивая антиправительственные заговоры, замышляя «мировую революцию» в условиях поражения революционного движения во всех странах, кроме СССР, и тайно сговариваясь с фашистской Германией.
    И по поводу «правого уклона» Сталина. Фашизм определяется не одним национализмом.
    Фашизм — это открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала… Фашизм — это не надклассовая власть и не власть мелкой буржуазии или люмпен-пролетариата над финансовым капиталом. Фашизм — это власть самого финансового капитала. Это организация террористической расправы с рабочим классом и революционной частью крестьянства и интеллигенции. Фашизм во внешней политике — это шовинизм в самой грубейшей форме, культивирующий зоологическую ненависть к другим народам. Где Вы увидели в политике Советского Союза хотя бы один из этих признаков? В СССР, напомню, власть на средства производства принадлежала государству, то есть народу. Никакого крупного (да и среднего) финансового капитала не было и в помине, не говоря уже о ненависти к другим народам и терроре против народа. Террор в СССР раннего периода был направлен на недобитых эксплуататоров и их пособников, да и то в том случае, если они выступали против власти с оружием в руках. А с террористами, знаете ли, в любом государстве разговор короткий.
    Точно также как СССР не был империей. Империя (от лат. imperium — власть) — могущественная держава, опирающаяся в своей внутренней и внешней политике на военные сословия (организованную армию) и действующую в интересах военных сословий. Или в узком смысле: Крупная империалистическая колониальная держава. СССР (тем более при Сталине) не удовлетворяет этим критериям. У нас никогда не было империализма как высшей стадии капитализма и СССР никогда не вёл захватнических воин и не жил за счёт эксплуатации колоний.

    С уважением, Евгений.

    Нравится

    1. Евгений, к сожалению, у меня нет возможности отвечать на столь обширные комментарии. Ибо надо ведь когда-то есть и спать.
      Кроме того, на часть этих вопросов я уже отвечал.
      Для начала можете взглянуть на мою заметку «Ответ Сталинистам»:
      https://whatshappened.today/2019/09/19/%d0%be%d1%82%d0%b2%d0%b5%d1%82-%d1%81%d1%82%d0%b0%d0%bb%d0%b8%d0%bd%d0%b8%d1%81%d1%82%d0%b0%d0%bc-%d0%be-%d1%81%d1%82%d0%b0%d0%bb%d0%b8%d0%bd%d0%b5-%d0%b3%d0%b8%d1%82%d0%bb%d0%b5%d1%80%d0%b5-%d0%b8/
      Далее я ведь уже назвал вам исторический труд Вадима Роговина. Я вижу, вы поленились его искать. Облегчаю задачу и даю ссылку:
      http://www.trst.narod.ru/rogovin/index.htm

      Нравится

      1. Я просмотрел «труд» Роговина. Классический троцкизм. Конечно, подробно комментировать каждый тезис нет возможности, но вот, что сразу бросилось в глаза:
        1. Много ссылок на труды Торцкого и ни одной — на работы Сталина. То есть, политика Сталина оценивается исключительно с позиции Троцкого, а политика и действия Троцкого — с его собственной позиции. Удобно.
        2. При оценке возможностей социалистической революции в Англии, Германии и Китае игнорируется тот факт, что перед нами маячила война с Германией, и мы не могли экспортировать революции в другие страны.Как показала история, немецкие «пролетарии» в союзе с буржуазией и крупным капиталом с большим удовольствием пошли грабить и истреблять «недочеловеков», как-то не заботясь о лозунге про пролетариев. Игнорирование исторического материализма — характерная черта троцкистов.
        3. Ну а что получилось, когда к власти пришли сторонники Троцкого, мы помним по Перестройке. Тогда компания Горбачёва очень любила цитировать Троцкого и обвинять Сталина в его убийстве. А в результате капитулировали перед капитализмом и угробили страну. Так что для меня и для Вас большое счастье, что «альтернатива» не состоялась, а то бы мы и не родились.

        С уважением, Евгений.

        Нравится

      2. Евгений, итак вы «просмотрели» труд Роговина, но уже авторитетно заявляете, что в нём нет ссылок на труды Сталина? Однако. Ну, если у вас нет времени читать соответствующую литературу и анализировать её, то и у меня нет времени читать ваши комментарии.

        Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s