Резиньяция

В последнее время меня занимает вопрос примирения с действительностью. Как жить в действительности, в которой существовать попросту стыдно, в которой «только два выхода для честных ребят»?

Я написал большую статью о Пушкине, которая будет опубликована в журнале «Аргамак» и также на этом сайте. В качестве предварения этой публикации приведу рассуждение советского философа Михаила Лифшица, включённое также и в мою статью:

Взгляды Белинского времен «примирения с действительностью» очень напоминают ту философию искусства и общественной жизни, которая сложилась у самого Пушкина после 1825г. Это «взгляд Шекспира», мужественное отношение к противоречиям истории, позиция художника, впитывающего в свои произведения всю красоту, весь разум мира и ограничивающего свои желания, взгляды, симпатии, все, что касается собственного субъективного вторжения в царство действительности. Этот взгляд не лишен известной и даже очень глубокой веры в будущее, но веры осторожной, далекой от оптимизма просветителей или романтиков типа Ленского, веры человека, знающего, как тяжела жизнь большинства людей, и сколько трудностей нужно преодолеть для того, чтобы внести в эту жизнь, хотя бы самое малое, но действительное улучшение. Тут было много сходного с философией Гегеля и некоторыми чертами поэтического мировоззрения Гете.

Что впереди — я не знаю. Что же, ждать и надеяться будем,

Но в настоящем, друзья, мало отрадного нам.

Позднее, когда односторонность философии Гегеля и его теории классического искусства казалась Белинскому очевидной, он все же не изменил своей оценки главного в Пушкине. Он по-прежнему замечает все достоинства этого искусства, спокойного, но вместе с тем полного грусти и внутреннего трагизма. «Это даже не грусть, а скорее важная дума испытанного жизнью и глубоко всмотревшегося в нее таланта». В этом отношении Белинский считал особенно характерным стихотворение «Брожу ли я вдоль улиц шумных».

(Лифшиц М. Заметки об оптимизме Пушкина // Лифшиц М. Очерки русской культуры)