Статья Белинского о Гамлете в своё время открыла мне глаза на это произведение. Приведу лишь одну из множества глубоких мыслей оттуда. Некоторые исследователи утверждали, что Гамлет и вправду безумен. Белинский же, развивая взгляд на Гамлета как на революционера, настаивал на том, что Гамлет лишь на минуту был сильно потрясён обрушившейся на него истиной и тяжёлым долгом, а потом использовал безумие как уловку, прикрытие.
Мысль представить в поэтическом произведении человека умалишенного, такая мысль могла б быть истинною находкою только для какого-нибудь героя французской литературы, этой литературы, которая копается в гробах, посещает тюрьмы, домы разврата, логовища белых медведей, отыскивает чудовищ вроде Казимодо и Лукреции Борджия, людей с отрезанным языком, с отгнившею головою, и все это для того, чтоб сильнее поразить эффектами душу читателя. Но гений Шекспира был слишком велик, чтоб прибегать к таким мелким средствам для успеха; слишком хорошо постигал красоту дивного божиего мира и достоинство человеческой жизни, чтобы унижать то и другое пошлыми клеветами. Нам укажут, может быть, на Офелию, как на живое опровержение нашей мысли; но мы ответим, что сумасшествие Офелии представлено у Шекспира как результат главного события ее жизни, как мимолетное явление, но не как предмет драмы, на котором были бы основаны цель и успех ее. Сделавшись сумасшедшею, Офелия сходит со сцены, как лицо уже лишнее в драме. Не говорим уже о том, что появление сумасшедшей Офелии производит в душе зрителя грустное сострадание, но не ужас, не отчаяние и не отвращение от жизни.
(Белинский В.Г. Гамлет. Драма Шекспира)
Что случилось ... 