Ульрика в Царстве Дверей (20) Ключник теряет фуражку, а маркиз — дом

— Надо непременно хорошенько обдумать всё, что нам стало известно про Царство дверей и его обитателей, — сказал маркиз Кусолиз, похлопывая снятой перчаткой по ладони.

Арсик стал загибать пальцы:

— Царица, Ключник, невидимки-привидения…

— А ещё какая-то странная пленница, которую они мучили тишиной, — добавила Ульрика.

— Может, эта пленница и есть наша бывшая королева? — предположила кошка Люба.

— Нет, ту звали так же, как и меня. Это мне Ключник сказал…

И тут по всему залу раздался голос:

Она проснётся, но не на постели:

В тюремной камере, похожей на пенал,

Нет ничего, кроме железной двери,

И чтобы даже звук не отвлекал

Её от слуховых галлюцинаций,

Все помещения за стенами пусты —

Искуснейшая пытка немоты

Для тех, кто боли не хотел поддаться!

В кармане у Ульрики что-то зашевелилось. «Рублик!» — с ужасом подумала она. И немедленно из её кармана вылетела Царица дверей. Она тут же стала расти, увеличиваться и скоро упёрлась затылком в сводчатый потолок. На этот раз она была не в строгом деловом костюме, а в чёрном платье и длинной серой мантии.

— Ну теперь тут всё будет моё! — захохотала Царица.

На звук её громоподобного голоса вбежали слуги маркиза — Иван Иваныч и Марья Петровна. Но и великаны едва доставали Царице до живота.

— Куда вам со мной тягаться? — сказала она, взмахнула своей мантией, и слуги исчезли — на их месте стояла серая дверь.

— Все вон! Покинуть помещение! — приговаривала Царица и размахивала мантией.

Вот пропал Сикильдяшка — не успел проговорить ни одного ответного заклятия. Вот проходы в каминный зал оказались закрыты серыми дверями. Рыцарь выхватил меч, но Царица дверей с усмешкой предостерегла его:

— Берегись, Сергестус! Наступает момент, когда сердце сдаёт…

И всё же Светлый рыцарь сделал шаг вперёд и одним взмахом проделал брешь в серой царской мантии. Он замахнулся снова, но Кусолиз скомандовал: «В окно!» — и стал помогать Уле выбраться (благо, что было невысоко).

— Хранитель ключей, за дело! — скомандовала Царица, и из складок её плаща, как из-за кулис, появился Ключник, потрясая своей связкой.

— Стоять, бояться! — орал он.

Рыцарь Сергестус вслед за Кусолизом и Ульрикой кинулся в окно с кошкой Любой на руках. Арсик от помощи отказался и сам, хоть и не без труда, выбрался в окно. Зато успел кинуть чайной чашкой в Ключника и сбить с него фуражку.

Пока Ключник искал фуражку, беглецы нырнули в кусты и припустили без оглядки. Лишь Ульрика, оглянувшись, успела заметить, как крыши замка из розовых становятся серыми.

— Куда же нам бежать? — спросила она у маркиза. После исчезновения Сикильдяшки он остался за главного, поскольку хорошо знал эти места, в отличие от заблудившегося рыцаря, бывшей домашней кошки Любы или новичка Арсика.

— Пока укроемся в Посёлке физиков. Тут недалеко. Переночуем и составим план.

— Второй вечер, второе бегство с поля боя, — вздохнул Светлый рыцарь.

Они поднялись по тропинке. Темнело, трещали сверчки. Путники шли на приветливый свет в окнах далёких домиков.

Кое-как разыскали они дом старого лиса. Сам хозяин спал непробудно и храпел на всю округу. Далеко не сразу удалось добудиться его. Но потом он всё же появился на крыльце с фонарём в руках. Лис впустил и разместил нежданных гостей. Ульрику сразу уложили на диванчике, остальные тоже разлеглись, кто где, но заснули не сразу и ещё переговаривались в темноте.

— Не боишься принимать нас? Не опасаешься прогневать царицу? — спросил у лиса маркиз, когда описал ему последние события.

— А я, как в той песенке: «дедушка старый, ему всё равно»… — усмехнулся хозяин дома.

А вот послышался тихий голос фрейлины Любы:

— Дорогой рыцарь Сергестус, Ваша песня про Дульсинею гораздо лучше, чем история про эльфа подземного монстра. Не хотели бы Вы сделать меня своей дамой?

— Увы, нет. Рыцарское обещание крепко, и я не могу нарушить его, — вздохнул рыцарь.

— Это всё из-за моего несчастливого имени. Вот если бы меня звали Соней…

— Я хотел бы себе железное сердце. Чтобы оно не болело и не знало сомнений. Тогда бы я служил одному только добру и был бы непобедимым, — сказал Сергестус. И Ульрика уснула.

Она увидела ещё один странный сон. Причём как будто бы даже и не свой, потому что она в этом сне ничего не делала, а только наблюдала.

Она снова стояла на сцене, но на этот раз не в школьном актовом зале, а в настоящем театре. Зал был снова пуст — перед Ульрикой были ряды красных кресел, задние ряды терялись в тени нависающего балкона. Причём на сцене и в зале огни были притушены, и только над одним местом в середине балкона, прямо напротив Ульрики, горел свет. Там сидел Светлый рыцарь. Всё так же в доспехах, но без шлема. Уля махала ему, кричала, но Сергестус не видел и не слышал её, будто сцену, на которой находилась девочка, от зала отделяла невидимая стена.

Рыцарь тёр себе виски, как будто у него сильно болела голова. Ульрика, хоть и находилась далеко, отлично видела, как он хмурится.

Потом на балконе появился ещё кто-то, женская фигура. Вот её Ульрика не смогла толком рассмотреть: фигура была закутана в чёрную накидку, на голове у неё была чёрная вуаль. Но Уля почему-то сразу подумала, что это и есть та самая прекрасная дама рыцаря Сергестуса. Таинственная незнакомка бесшумно приблизилась к рыцарю сзади и налила ему на голову какой-то бальзам из флакона, а потом принялась втирать снадобье ему в голову.

Черты у Сергестуса разгладились, он перестал хмуриться, на лице его изобразилось блаженство. Конечно! Всякому приятно, когда ему вот так ни с того ни с сего сделают массаж. А потом она наклонилась и что-то прошептала Светлому рыцарю на ухо. Тот испуганно вскочил, отпрянул, прижимая руки к сердцу. Но дама показала пальцем ему на грудь. Что она хотела? Неужели его сердце? Дама нетерпеливо топнула ножкой, и рыцарь через силу медленно разжал и опустил руки.

— Нет, не надо! — хотела крикнуть Ульрика, но не могла издать ни звука.

Продолжение следует.