Офицерские разговоры
«Благородным и великодушным» Николая не считали даже высшие царедворцы. Все отлично знали, что он был обидчив, злопамятен, любил делать подлости.
Вот заключение историка Андрея Анфимова: «Царствование Николая II было самым кровавым. Особенно тяжелым в последние двадцать три года российской монархии оказалось положение так называемых «инородцев», и прежде всего евреев. В правление Николая II еврейские погромы стали заурядным явлением. Организовывались они обычно «патриотами» — членами черносотенных организаций — Союза русского народа и Союза Михаила Архангела, которым царь открыто покровительствовал, подолгу беседуя с главой «союзников» А.И. Дубровиным. В погромах погибло 21 тыс. человек и получило ранения 31 тыс. человек, но ни один из погромщиков не был привлечен к суду и не был как-либо наказан»1.
А вот как, по воспоминаниям участников гражданской войны, отзывались о царе белые офицеры: «Группой стояли офицеры, курили и толковали между собой. Я прислушался. После дневного оглушительного шума и суеты пришла вечерняя тишина, привычные звуки — хруст сена, которое пережевывали лошади, их вздохи, пофыркивание, топтание с ноги на ногу — не отвлекали меня, и разговор офицеров доносился отчетливо.
В какой-то степени они были даже “передовые” люди: во всяком случае, монархию не оплакивали, царя не жалели. Но и только.
— Монархия в России канула в вечность, — рассуждал один из них. — Толпе развязали руки. Видели, господа, что делается? По улицам бродит необузданный сброд с крамольными лозунгами, попирается все на свете. Нет, нынешней Россией царь, и особенно такой безвольный пьянчужка, выродок дома Романовых, управлять не может»2.
В чём же конкретно проявилось великодушие последнего царя? В том, что никак не отреагировал на ходынку? Вот уж где хватало «младенцев удушенных»! Или в кровавом воскресеньи, за которое он и получил своё прозвище?
Слушаем дальше:
Он не знает ещё: миллионы
Тех, что звали его государем,
Под жестокие страшные стоны
Умастят путь тиранов бездарных.
Место казни династи свергнутой,
Измываясь над русским народом,
Нарекут чёрным именем Свердлова
Палачам иудейским в угоду.
О каких именно «миллионах» идёт речь? Действительно, до революции Николая звали государем все, в том числе и сам Ленин. И, кстати, при царе эти миллионы точно так же «мастили путь» бездарному тирану Николаю. Повторюсь, бездарным его считали даже отъявленные монархисты. Монархистам, кстати, было особенно обидно видеть на троне такого «несчастливого, неудачного» царя, который на их глазах вёл Россию в пропасть.
В разгар февральского переворота председатель Государственной думы Родзянко предупреждал царя: «Правительство парализовано. Транспорт продовольствия и топлива пришёл в полное расстройство. Растёт общественное недовольство. На улицах происходит беспорядочная стрельба. Части войск стреляют друг в друга» (Телеграмма М. В. Родзянко Николаю II 26 февраля, 1917 г.). На что Николай отреагировал следующим образом: «Опять этот толстяк Родзянко мне написал разный вздор, на который я ему не буду даже отвечать»3.
Вот и домолчался. И себя погубил, и своих детей, и своих сторонников (благо, их было немного).
Бог попустил
Любопытно, что здесь упоминаются «иудейские палачи». Действительно, среди революционеров было немало евреев, как, кстати, и грузин, латышей, поляков, что было связано с притеснением всех «инородцев» в царской России. Свердлов и Троцкий были евреями. У Ленина лишь один дед был евреем, то есть русской крови у него было куда больше, чем у Николая, который по крови был дистиллированным немцем.
Но уж иудеями, то есть последователями соответствующей религии, революционеры не были. Тут Жариков впадает в очевидное противоречие: либо революционеры были атеистами («бога нет»), либо уж иудеями, то есть поклонниками ветхозаветного Ягве.
И, наконец, о «тиранах бездарных». О характере большевистского правления можно рассуждать долго: было ли оно демократическим, коллегиальным, авторитарным или ещё каким. Но определение «тираны» само по себе является оксюмороном, ибо тиран может быть только один. Если он с кем-то делит власть, значит, он уже не тиран.
И уж если, как утверждают монархисты, горстке людей удалось захватить власть в огромной стране, свергнуть столь гениального и обожаемого всем народом монарха, победить его блестящую, несокрушимую и преданную ему армию, в считанные годы перекроить сознание многомиллионного крестьянства и заменить богом утверждённую веру православную атеизмом, то эти люди должны быть гениями. И никакие «немецкие деньги» тут бы не помогли.
Видно, отнюдь не бездарные это были люди, что захватили власть, сплотили вокруг себя народ, создали свою Красную армию, разгромили белых на всех фронтах, а заодно и их англо-французских союзников, а потом ещё и страну заново отстроили. И бог христианский как-то это всё попустил. Или всё-таки его и правда нет? Или он был на стороне большевиков?
Лучше послушаем историка Эрика Хобсбаума: «Некоторые историки утверждают, что, если бы не катастрофа Первой мировой войны и большевистской революции, царская Россия превратилась бы в процветающее либерально-капиталистическое индустриальное государство и была уже на пути к нему, однако потребуется микроскоп, чтобы обнаружить предпосылки этого до 1914 года. В действительности нерешительный и непрочный царский режим, едва оправившись от революции 1905 года, снова оказался перед лицом растущей волны социального недовольства. Несмотря на преданность армии, полиции и государственного аппарата, в последние месяцы перед началом войны казалось, что страна вновь находится на грани революции. Однако, как и во многих воевавших государствах, массовый энтузиазм и патриотизм в начале войны разрядили политическую ситуацию (в случае России ненадолго).
К 1915 году проблемы царского правительства опять казались непреодолимыми, так что революция, произошедшая в марте 1917 года, вовсе не стала неожиданностью»4.
Вот как оно было на самом деле. Целый комплекс объективных причин, дополненный причинами субъективными, сделал революцию в России неизбежной. А Жариков, как и прочие монархисты на пару с либералами, впал в откровенную мистику, чтобы связать концы с концами в своей концепции «большевистского безбожного заговора». Примерно такую же картину русской истории рисовал тогда в своих песнях Игорь Тальков:
А золотые купола
Кому-то черный глаз слепили:
Ты раздражала силы зла
И, видно, так их доняла,
Что ослепить тебя решили.
Россия!
Разверзлись с треском небеса,
И с визгом ринулись оттуда,
Срубая головы церквам
И славя нового царя,
Новоявленные иуды.
(«Россия»)
Но важно отметить ещё один нюанс. Жариков и группа «ДК» обвиняют в революции не только большевиков, но и всю русскую культуру. В песне «Оскарушка Уальдушка» описывается следующий сюжет:
Оскарушка Уайльдушка на лавочке сидел,
Оскарушка Уайльдушка под лавочку глядел
«Ну как там, брат мой Пушкин, парам парам па па?
Ну как там, брат мой Пушкин, парам парам па па?
Ну как там за решеткою, в темничке во сырой?
В неволюшке вскормленный орельчик молодой?»
Затем к ним присоединяются «поэт и гражданин» Некрасов и «обиженный» Лермонтов. Некрасов угрожает Оскарушке за то, что тот жуёт «жувачку» и «плюёт на крестьянство и массы». Лермонтов вызывает появление демонов. А заканчивается всё появлением Маяковского:
Но тут, вдруг, подошел к ним здоровый молодец
«Я Маяковский Вова! Буржуям всем конец!»
Получается, что русские писатели со своими революционными и демократическими устремлениями довели ситуацию до революции. В том же духе высказывался и Тальков:
Господа-демократы минувшего века,
Нам бы очень хотелось вас всех воскресить,
Чтобы вы поглядели на наши успехи,
Ну а мы вас сумели отблагодарить.
Мы бы каждый, кто чем, выражал благодарность:
Молотилкой — колхозник, рабочий — ключом,
Враг народа — киркою, протезом — афганец,
Ну а я б кой-кому засветил кирпичом.
Вот так! Вот так!
Живут Америка с Европой.
Вот так! Вот так!
Ну а у нас всё через ***
В известном смысле это верно: русская литература и демократическая критика духовно подготовили революцию. Только для Жарикова, Талькова и Балабанова революция является абсолютным злом. Соответственно, злом для них является и вся история отечественной культуры.
Более того, стоит отметить, что в обеих песнях присутствует низкопоклонство перед Западом. Америка с Европой живут «вот так» (в этом месте Тальков на концертах поднимал большой палец), да и «Оскарушка Уайльдушка» в песне «ДК» оказывается единственным нереволюционным персонажем.
Тут мы видим тайную идеологическую смычку наших охранителей-черносотенцев с нашими же либералами. И это не случайность. Обратите внимание, что поборники русской культуры и православной веры из группы «ДК», как и Тальков и другие, исполняют свои песни в духе американского рок-энд-ролла и на импортном звуковом оборудовании. То есть они пользуются формами западного искусства и пытаются влить в них православно-монархическое содержание. Впрочем, что тут форма, а что содержание — тоже вопрос диалектический. Одно легко переходит в другое. Молодёжь шла на концерты Талькова и «ДК», чтобы попрыгать под модную американскую музыку, это для слушателей было важнее, чем какие-то там слова, которые и расслышать-то из-за грохота было трудно.
Примерно то же самое делает и Балабанов: его «Братья» это «Рэмбо», боевичок в голливудском духе, его «Груз 200» это типичный exploitation movie. Но тем же занимались и эмигранты-монархисты, получавшие ЦРУ-шную зарплату. Российский ультрапатриотизм оказался насквозь западническим проектом.
Всё продано
Вернёмся к Балабанову и его «грузу». Финала у фильма три. Во-первых, жена христианина-самогонщика убивает Журова. Тут рисуется следующая нехитрая идеологическая схемка: профессор-атеист сперва спорит с самогонщиком, а потом самогонщика убивает Журов. То есть атеизм породил революцию. Журов захватывает девушку и всячески измывается над ней. Она тут символизирует то ли родину, то ли народ. Так что эта часть символизирует советский период. Потом жена самогонщика, мстя за мужа, убивает Журова. То есть «историческая справедливость» восстановлена, советский режим уничтожен.
Но она не освобождает Ангелину, а оставляет её наедине с двумя трупами прикованной к кровати. Это означает «кровавое наследие совка», о котором так любят рассуждать наши либералы. Действительно, развал СССР привёл к катастрофическим последствиям: рухнуло и старое советское государство и его институты, народ остался у разбитого корыта. Но виноваты в этом, согласно либерально-монархической версии, не предатели-партийцы, не Ельцин и его команда, даже не «чикагские мальчики», а всё те же проклятые большевики.
Позже из этого вырастет концепция «бомб, заложенных большевиками» под СССР. Так что власть во всех своих внешне- и внутриполитических провалах сможет обвинять эти «бомбы».
На самом же деле наступление царства капитала принесло нам, как и прочим народам неисчислимые бедствия. Главная проблема капитализма заключается в том, что он превращает всё в товар. Товаром становится и сам человек. Дадим слово главному критику капитализма Карлу Марксу (он высказывается ещё довольно мягко): «Ставить на одну доску издержки производства шляп и издержки на содержание человека — это значит превращать человека в шляпу. Но не кричите очень о цинизме! Цинизм заключается не в словах, описывающих действительность, а в самой действительности!»5
Рыночная капиталистическая система и сама по себе бесчеловечна, но её насильственное внедрение в России после 1991 года привело к чудовищным последствиям, в частности, к коллапсу сельского хозяства, какого не видали даже в самые тяжёлые годы коллективизации и войны. В 2008 году социолог Александр Тарасов констатировал: «Сегодня уровень потребления радикально понизился, однако существующее сельское хозяйство не способно обеспечить и его, поскольку значительная часть агропроизводства просто ликвидирована. Если СССР в основном обеспечивал себя продовольствием (напомню, что в Советском Союзе «периода застоя» был не импорт зерна вообще, а импорт фуражного зерна, что неизбежно в столь явно патологических условиях, когда крестьяне догадывались кормить скот готовыми хлебо-булочными изделиями!), то сегодня Россия не способна прокормить себя и зависит от импорта.
В формах хозяйствования на селе наблюдается фантастическая неразбериха. Часть колхозов и совхозов (теперь – госхозов) уцелела и функционирует. Часть – превращена в АО и либо погибла, либо стала типичным капиталистическим производством»6.
Но, защищая рынок и капитализм, наши идеологи предпочитают винить во всём «наследие советского прошлого». Мол, народ всё ещё прикован к прошлому, не освободился духовно.
В финале фильма также показан фарцовщик Валера в майке СССР, который строит грандиозные планы и схемы обогащения, связанные с продажей оленьих шкур за рубеж. Тут явная отсылка к распродаже богатств страны, которая последует в 90-е. Всё это хоть и осуждается, но преподносится как наследие всё того же «безбожного СССР».
Наконец, нам показывают профессора Казакова, который идёт креститься в храм. Мы уже поняли, что Балабанов любит использовать подобного рода сентиментальные финалы, чтобы прикрыть своё увлечение садомазохизмом. Получается, что единственное спасение от всех бед, в том числе от бед, терзающих российский народ сегодня, это ещё более решительный отказ от «наследия коммунизма» и ещё более истовое погружение в религию.
Казалось бы, этот финал похож на правду. Действительно, на закате советской эпохи очень многие интеллигенты, в том числе вчерашние профессора атеизма, крестились и стали громогласно заявлять о своём христианстве.
Но делали это они во многом из шкурных интересов. Многие просто приспосабливались к новому идеологическому мейнстриму. Многие опасались за свои звания и места. Некоторые искренне надеялись, что на языке религии они смогут увереннее выражать свои идеи и вести диалог с властью. Я писал об этом в своей статье «Красное на голубом. Интеллигенция, власть и церковь на сломе эпох»7.
Вильгельм Райх ещё в 30-е годы прошлого века предсказал возможность такого религиозного реакционного разворота в СССР, заявив, что одной только антирелигиозной пропаганды недостаточно, чтобы сокрушить религиозное чувство: «Научно-просветительская работа и разоблачение религии лишь ставят рядом могучую силу интеллекта и религиозные чувства, предоставляя им возможность вести сражение в рамках личности. Это сражение заканчивается в пользу науки только тогда, когда мужчины и женщины уже начали развиваться на другой основе. Однако даже в таких случаях сражение нередко заканчивается неблагоприятным исходом, и убеждённые материалисты признают правоту религиозных убеждений, т. е. сами начинают молиться»8.
Вильгельм Райх считал, что это связано с незавершённостью и даже с откатом сексуальной революции в СССР. Я же склонен считать, что это связано с поражением революции по всем фронтам, и прежде всего в области советской демократии. Почему так произошло? Как размышлял впоследствии большевик Виктор Серж: «Дух смутился, плоть ослабела, железо заржавело, потому что наша когорта, созданная, быть может, в исключительный исторический момент испытаниями, доктриной, ссылкой, каторгой, восстанием, властью, войной, работой, братством, – эта когорта износилась, в неё незаметно пробрались чужие, которые говорили на нашем языке, подражали нашим жестам, выступали под нашим знаменем, но не были на нас похожи; их стимулом была извечная жадность, они не были ни пролетариями, ни революционерами, а карьеристами…»9 После взлёта и раскрепощения 20-х годов наступил сталинский террор, кровью и железом вернувший народу привычку к подчинению, к рабской покорности.
Именно из этих чувств собственной приниженности и беспомощности вырастает потребность в потустороннем строгом, но милостивом отце. Народ и прежде всего интеллигенция вернулись к старому «опиуму». Да и для власти он был гораздо выгоднее, чем даже надёжно выхолощенный «марксизм-ленинизм», ибо в последнем сохранялась революционная закваска. В христианстве она тоже есть, но в куда меньшей дозе.
Правда, загоняя своих зрителей в храм, сам Балабанов никогда примерным христианином не являлся. Он предпочитал порнографию. Классическая позиция отечественных интеллектуалов со времён Победоносцева. Помните, как её описал Толстой в романе «Воскресение»?
«Как и все люди, лишенные основного религиозного чувства, сознанья равенства и братства людей, был вполне уверен, что народ состоит из существ совершенно других, чем он сам, и что для народа необходимо нужно то, без чего он очень хорошо может обходиться. Сам он в глубине души ни во что не верил и находил такое состояние очень удобным и приятным, но боялся, как бы народ не пришел в такое же состояние, и считал, как он говорил, священной своей обязанностью спасать от этого народ.
Так же как в одной поваренной книге говорится, что раки любят, чтоб их варили живыми, он вполне был убежден, и не в переносном смысле, как это выражение понималось в поваренной книге, а в прямом, — думал и говорил, что народ любит быть суеверным»10.
Окончание следует.
Примечания
1См. Анфимов А. Царствование императора Николая II в цифрах и фактах.
2См. Будённая Н. С. Рассказы моего отца.
3История отечества в документах. 1917-1993 гг. Ч.1 1917-1920 гг. М.: Илби. 1994. С. 12.
4Хобсбаум Э. Эпоха крайностей. Короткий двадцатый век 1914-1991. М.: Издательство Независимая газета, 2004. С. 69-70.
5Маркс К. Нищета философии. М. 2007. С. 277-278.
6Тарасов А. Второе издание капитализма в России. https://scepsis.net/library/id_2973.html?ysclid=mecdlg3tw9817700628.
7См. Косяков Д. Христос и революция. Красноярск: Литера-принт. 2023.
8Указ. соч. С. 185.
9См. Серж В. Дело Тулаева
10Толстой Л.Н. Воскресение. https://tolstoy.ru/online/online-fiction/voskresenie/index.xhtml?ysclid=mecirt6vc5531976848.
Что случилось ... 