Пропагандисты, а не философы
Я уже писал большую работу о русской религиозной «философии», где давал подробный разбор этого явления, его главных фигур и их воззрений. Сейчас лишь приведу небольшой фрагмент, где я даю оценку моральным установкам и интеллектуальной состоятельности этих «философов»:
«Как впоследствии отмечал устами одного из своих персонажей Горький: “Идеалисты циничнее, откровенней в своём стремлении к удобствам жизни. Не говоря о том, что они чувственнее и практичнее материалистов. Да, да, они не забегают так далеко, они практичнее людей, которым, для того чтобы жить хорошо, необходимо устроить революцию”.
Сергей Булгаков, став священником, вынужден был сознаться (в работах “Философия имени” и “Трагедия философии”), что философия и догматика несовместимы и, сделав выбор в пользу второй, поставил на себе крест как на философе, а заодно и поставил под вопрос ценность своих последних философских работ.
Какое, например, влияние на мировую мысль оказал Иван Ильин? Он бесспорно повлиял на публицистаАлександра Солженицына и прочих пропагандистов русского национализма, как уже сообщалось, его полюбили Путин, Никита Михалков и другие чиновники РФ (от политики или от искусства). Серьёзными мыслителями всю эту публику назвать трудно. Сколько-нибудь известным последователем Ильина за рубежом оказался Николай Полторацкий, потомок эмигрантов, преподаватель русского языка в Мичиганском Университете, специализировавшийся на Ильине и Бердяеве, а также на сотрудничестве с антикоммунистическими организациями.
Как видим, писания Ильина оказались востребованы узкими специалистами (специалистами по Ильину) или работниками пропаганды, но никак не философами»1.
Здесь же я хочу подчеркнуть, что эти господа при старом режиме были обычными либералами, а монархистами-черносотенцами они стали только после того, как старый режим пал, поскольку теперь они могли обращаться с православием и со старой самодержавной идеологией так, как им вздумается. К ним вполне применимы слова Герцена:
«Либералы долго играли, шутили с идеей революции и дошутились до 24 февраля. Народный ураган поставил их на вершину колокольни и указал им, куда они идут и куда ведут других; посмотревши на пропасть, открывшуюся перед их глазами, они побледнели; они увидели, что не только то падает, что они считали за предрассудок, но и всё остальное, что они считали за вечное и истинное; они до того перепугались, что уцепились за падающие стены, а другие остановились кающимися на полдороге и стали клясться всем прохожим, что они этого не хотели. Вот отчего люди, провозглашавшие республику, сделались палачами свободы; вот отчего либеральные имена, звучавшие в ушах наших лет двадцать, являются ретроградными, изменниками, инквизиторами»2.
Точно так же обстоят дела и с царём Николаем II. Пока он был живым, он пользовался всенародной ненавистью, его едва выносило даже собственное окружение. Популярностью он пользовался лишь среди своей жены, да и то делил эту популярность с Распутиным. Именно царские генералы и министры вынудили царя отречься от престола в разгар февральских событий. И никому не было до него дела вплоть до самого расстрела. Культ царя-страстотерпца возник только после его смерти. Мёртвый царь нравился монархистам куда больше, чем живой. В этом смысле большевики оказали царепоклонникам огромную услугу.
Я хочу всем этим показать, что те, кто провозглашал себя преемниками и защитниками старой России, преемниками и хранителями её традиций, на самом деле являлись детищами исторического революционного разрыва.
Кстати, и с большевиками всё не так однозначно. Хоть они и провозглашали свой решительный разрыв со старым миром, они были переемниками и хранителями традиций русской культуры — от старообрядцев-раскольников до революционных-демократов XIX века. Ибо, как я уже говорил в начале, нет никакой единой традиции — есть целый ряд традиций, которые рождаются и угасают, крепнут и ослабевают, сопротивляются друг другу или сливаются воедино.
Деидеологизировали и додеидеологизировались
Теперь давайте обратимся к нашей эпохе, какие разрывы или линии преемственности пытается нам нарисовать современная пропаганда?
Прежде всего современный этап стремится отмежеваться от предыдущего. Эпохе Ельцина резко противопоставляется эпоха Путина. И это противопоставление небеспочвенно: Путин — державник-государственник, а Ельцин — либерал-рыночник. Ельцин угробил советское государство, а Путин укрепил государство российское. Ельцин приватизировал, то есть раздавал олигархам, государственную собственность, а Путин сажает в тюрьму олигархов и национализирует их собственность. Ельцин открывал рынки для западных товаров, при Путине западные компании уходят из России. Ельцину аплодировали американские и европейские политики, а Путин им грозит. Ельцин вывел Россию из СССР и тем самым отделил, изгнал из союза все остальные республики, сделав их независимыми государствами. Путин присоединением Крыма начал возврат территорий. При Ельцине всё американское превозносилось, само слово «патриотизм» считалось бранным, при Путине патриотизм стал воинствующим и даже агрессивным. При Ельцине образование деидеологизировалось, при Путине оно снова поставлено под контроль пропаганды.
Приведу в качестве примера стенд, выставленный на открытой патриотической экспозиции в Красноярске. Думаю, этот текст утверждался в Москве.
Обратите внимание, что ельцинские рыночные реформы (здесь уклончиво называемые «Русским проектом») резко осуждаются. «Русский проект», в рамках которого в России была осуществлена приватизация 15 тыс. государственных предприятий, называется «печально известным», указывается, что осуществлялся он на средства американских финансовых организаций. Указано, что советниками Чубайса по этой программе выступали сотрудники Гарвардского института международного развития Хэй и Шлейфер. Отмечается, что сами Шлейфер и Хэй впоследствии были обвинены госорганами США в коррупции. Про всех остальных высокопоставленных участников этой фантастической аферы скромно умалчивают.
Итак, Анатолий Чубайс, при Ельцине возглавлявший Госкомимущества, теперь обвиняется в нечистых финансовых схемах. Невольно вспоминается сценка из фильма «Операция Ы», когда жулик Бывалый кричит жулику Балбесу: «Проклятый! Расхититель социалистической собственности!» И бьёт его по морде.
Чем далее в прошлое уходит ельцинская эпоха, тем решительнее от неё отмежёвываются её наследники. Но в любом случае, сам президент уже давно называет девяностые «лихими» и подчёркивает, что мало кто хотел бы в них вернуться.
С такой концепцией новейшей политической истории согласны и либеральные противники нынешнего режима. Они всячески превозносят ельцинскую эпоху за «свободу» и ругают нынешнюю за «несвободу», но в целом они поддерживают идею отсутствия прееемственности и наличия разрыва между этими двумя периодами. В этом наши охранители и либералы трогательно согласны.
С другой стороны современная пропаганда декларирует преемственность нынешнего режима с СССР. Восхваляются успехи советской космонавтики, неистово отмечается День победы. Отчасти реабилитируются советские символы (герб и флаг, изображения советских орденов), звучат на праздниках и школьных мероприятиях некоторые советские песни, возвращаются в школьную программу некоторые советские писатели. Как уже говорилось, преемственность с СССР декларируется в государственничестве, антизападной («антиимпериалистической») риторике.
Даже сама СВО некоторыми гражданами и некоторыми солдатами воспринимается как возрождение Союза, поскольку в бой под красными флагами многие солдаты идут охотнее, чем под триколорами.
Безусловно, данные пропагандистские установки — разрыв с ельцинской эпохой и преемственность с эпохой советской — соответствуют народным чаяниям, откликаются на общенациональную травму распада СССР и унижения нашего народа перед всем миром. Как заявлял один латиноамериканский комментатор: «Неужели ваша, русская, сегодняшняя КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ принесла вам что-то хорошее? 25 лет назад у нас в Латинской Америке об СССР писали или с восхищением, или с ненавистью, но, во всяком случае, с уважением – как о единственной в мире стране, способной противостоять США. А сейчас над вами смеются все латиноамериканские газеты! Иначе как дураками русских и не называют!»3
Это во-первых. А во-вторых, бывшие советские граждане чувствуют себя униженными перед собственным начальством, чувствуют себя бесправными, запуганными и обворованными. Поэтому и необходимо перенести на кого-то вину (на предыдущее правительство, по большей части уже сошедшее в могилу) и дать хоть какие-то поводы для гордости: например, победы 80-летней свежести.
Но так ли обстоят дела на самом деле, как нам хотелось бы видеть, и как это рисует родная пропаганда?
Где это всё?
На деле мы имеем разрыв с советской эпохой в том, что составляло её суть. Основу советской идеологии составлял коммунизм. Разве коммунизм является основой современной государственной идеологии и культуры? Его изучают в школах и университетах? Конечно, нет. Само это слово исключено из официального языка. Имена Маркса и Ленина употребляются только в негативном контексте.
Если упрощать, то коммунистическая идеология в качестве основы советского строя на практике выражалась в плановом характере экономики, государственной собственности на средства производства, социальном обеспечении граждан. Где это всё?
Политико-экономический строй современной России рыночный, то есть капиталистический. Средства производства, то есть крупнейшие предприятия, транспортная, энергетическая инфраструктура, природные богатства — всё это находится в частных руках, в руках магнатов-олигархов, которые распоряжаются всем этим так, как им угодно, кладут прибыль от этих производств (приватизированных в «лихие девяностые») себе в карман и тратят на яхты, дворцы и любовниц. На долю государства приходится лишь устранение экологических последствий хищнического использования природных богатств страны, ибо для капитализма характерна приватизация прибылей и национализация убытков.
Экономика находится в частных руках и руководствуется мировой рыночной конъюнктурой, а не государственными целями или интересами народа. Простой народ лишился большей части своих прав, которые он имел прежде, восьмичасовой день превратился практически в двадцатичетырёхчасовой, в отпуск работники ходят не каждый год, или продолжают работать и во время отпуска. Россия прочно удерживает первые места среди всех стран мира по уровню социального неравенства. Живём мы теперь в соответствии с двумя русскими поговорками: «у одних щи жидки, у других жемчуг мелок» и «от трудов праведных не построишь палат каменных».
Посмотрите на этот советский плакат из серии «у нас и у них» и скажите, с какой из сторон вы ощущаете себя сегодня?
Из нашей культуры, слепленной по буржуазным лекалам, исчезли гуманизм и интернационализм. Потому переделки старых советских фильмов и мультиков и выглядят такими фальшивыми, что мы живём сегодня совершенно иными ценностями. Вместо коллективизма — индивидуализм, вместо гуманизма — культ денег, вместо взаимовыручки — безжалостная конкуренция.
Все эти «ценности» (рынок, буржуазность, конкурнеция, деньги и т. д.) пришли к нам из ельцинской эпохи. И в этом смысле она никуда не ушла, а преспокойно продолжается. Более того, «лихие девяностые» расчистили дорогу и подготовили почву для нынешнего «патриотического» режима.
Почему именно так? Здесь нужно обратиться к теории революционного цикла.
Наркотики и разврат
Согласно этой теории, распад СССР стал завершением цикла, начатого Октябрьской революцией.
Революционный цикл состоит из нескольких последовательно сменяющих друг друга этапов:
- революционная демократия (февральский режим);
- революционная диктатура (большевики);
- контрреволюционная диктатура в революционных одеждах или термидор (советский режим после разгрома левой оппозиции и воцарения Сталина);
- открытая контрреволюционная демократия;
- открытая контрреволюционная диктатура.
Эпоха Ельцина стала этапом контрреволюционной демократии (пункт 4), открывшей путь для последующего установления контрреволюционной диктатуры (то есть нынешнего режима). И никак иначе быть не могло, ибо только контрреволюционная демократия могла свергнуть термидорианский режим. Чтобы страна отреклась от своего революционного прошлого, растоптала и оплевала идеалы своих отцов и дедов, отказалась от социальных завоеваний октября, народу и верхам нужно было что-то предложить, нужно было пообещать какие-то небывалые свободы и права.
И эти свободы и права пришли в виде «дикого капитализма». Тот же латиноамериканский комментатор иронизировал: «Свобода слова у вас, в России, это, как я вижу, свобода для любого идиота показывать всем, что он – идиот»4. Но это ещё не всё. Суть контрреволюционной демократии заключается в том, что она дозволяет всё, кроме революционной идеологии.
И на нас обрушилась вседозволенность. Можно стало всё: правительство смотрело сквозь пальцы на распространение наркотиков, на воровство, на любые формы извращений. Прилавки наводнились импортными товарами, телеэкраны — порнографией и ужастиками. Неожиданное повышение статуса Православной церкви, наделение её огромными правами и собственностью дополнялись распространением всевозможных сект, экстрасенсов, шарлатанов.
Правительство поддерживало всевозможные эксперименты в области педагогики и культурные проекты, вылезли из андеграунда рокеры, концептуальные художники и режиссёры, снимались довольно необычные фильмы. Понятно, что вследствие отсутствия какой-либо цензуры по всем культурным фронтам — в театре, кино, музыке — победу со временем одержала «попса». Искусство приспособилось обслуживать мещанские вкусы своих спонсоров.
Определённые послабления были сделаны и в области экономики. В то время как верхи теперь присовокупили к своей власти ещё и собственность, низам была брошена подачка в виде бесплатной приватизации квартир, раздачи земельных участков под дачи и возможности тащить всё, что под руку попадётся, с закрывающихся предприятий.
Строго научно приватизация, её ход и экономические последствия до сих пор не исследованы, поскольку статистика тех лет откровенно фальсифицировалась, документы подделывались и на это закрывали глаза.
Наконец, только либералы (да и то при мощной административной и финансовой поддержке) могли сокрушить коммунистическую идеологию. Они зубоскалили (посмотрите любое юмористическое шоу девяностых и увидите совершенно топорное и непристойное вышучивание советского прошлого и советской культуры), стенали, заламывали руки, ссылались на «мировой опыт».
В серьёзном споре им нечего было противопоставить коммунистической идеологии, поскольку она является более современным и совершенным этапом развития политической мысли по сравнению с буржуазной идеологией. Поэтому в ход был пущен грохот масскульта и анекдоты.
Анекдоты как основа государственности
Задача была выполнена успешно. Об этом писал Данил Дмитриенко в статье «Рыжий парик для доктора Геббельса»:
«Люди, интересующиеся политикой, отлично знают, что попытка обсудить острые политические вопросы с малознакомыми людьми, как правило, заканчивается тем, что в ответ услышишь набор стандартных фраз, которые повторяются практически дословно. Откуда же такие разные с виду люди берут эти одинаковые фразы? Не из книг, и даже не из публицистических статей.
Современный российский обыватель, как правило, книг не читает: он знает, что книгами интересуются всякие нищие преподаватели, а хозяева жизни – олигархи, воры и бюрократы отнюдь не производят впечатления людей начитанных. Собственного политического опыта у обывателя нет. Так откуда же у обывателя эта самоуверенность? Откуда эта усталая ирония, с которой он смотрит на тех, кто говорит ему о политике? Откуда эта, как сказал бы Клим Самгин, «система фраз», готовых нехитрых формул, позволяющих отгородиться от любых сложных вопросов?
Если советские мещане мыслили и выражали свои мысли в форме анекдотов, то современные мыслят интернет-мемами и фразами из пародийных роликов. Посмотрите любую популярную юмористическую передачу и поймёте, о чём и что думают посредственности»5.
Итак, либералы одержали победу по всем фронтам: в экономике, политике, культуре, идеологии.
И уже потом пожно было приводить к власти Путина и устраивать националистический разворот. Люди приняли новый режим смиренно или с радостью, поскольку столкнулись с негативными последствиями ельцинской «свободы», устали от всеобщего развала и беспредела, да и пряники уже кончились (государственная собственность была уже разворована и поделена).
Людям предложили отказ от прежних свобод в обмен на усиление государства, восстановление некоторых государственных сфер (частичное восстановление образования и здравоохранения, резкое усиление армии и полиции) и возможность трудоустройства в этих сферах, кой-какие социальные пособия и выплаты,
Напомню, нынешняя система переняла лишь некоторые внешние черты советской эпохи, оставаясь буржуазной по своей сути.
Если бы нынешняя система попыталась утвердиться в девяностые, ей бы это попросту не удалось, поскольку надежды на крепкое и заботливое государство связывались в народном сознании с возрождением СССР, а не с буржуазной диктатурой. СССР имел всё, что мог бы предложить людям путинизм, только в лучшем и чистом виде, а не в виде имитации. Ведь, скажем, «движение первых» — это такая недоделанная пионерия, современный военный комплекс существует за счёт советского наследия минус самолётостроение и ещё целый ряд ключевых отраслей, которые приходится компенсировать за счёт импорта. Нынешняя система борется с отдельными нелояльными олигархами, а в СССР олигархов попросту не было. Нынешние чиновники призывают повышать престиж и статус педагогической профессии, а в СССР его и не роняли и т. д.
Более того, как только речь заходит о коммунизме как об идеологии и исторической практике, так современные государственники и традиционалисты внезапно превращаются в либералов и хватаются за весь набор либеральных идеологических клише: «ах, при коммунистах расстреливали!» «ах, при коммунистах не соблюдали права личности и частной собственности!» «ах, при коммунистах не было предпринимательства и торговли с западными странами!»
Нет никаких башен
Ещё раз подчеркну: нынешние «патриоты» не могли бы прийти к власти, если бы дорогу им не расчистили либералы. С другой стороны, сколько бы ни возмущались и ни роптали либералы, именно нынешняя авторитарная система стала спасением и закреплением ельцинской системы.
Да, у некоторых олигархов отобрали собственность, украденную в девяностые, но лишь затем, чтобы передать её другим олигархам. Да, мы поссорились с Западом и разорвали с ним деловые связи, но лишь затем, чтобы защитить интересы собственного крупного бизнеса, сложившегося в девяностые.
Тут метафора Бывалого (патриотов) и Балбеса (либералов) становится очень яркой и показательной. Именно Балбес взломал сарай с «социалистической собственностью», чтобы все трое жуликов смогли проникнуть внутрь. Но в критический момент Бывалый приходит на помощь.
Именно затем Бывалый и нацепил на себя красную повязку (прямо как красные флаги на День победы) и бил по морде Балбеса, чтобы скрыть их тайный сговор и спасти самого Балбеса от тюрьмы. И единый трос, которым они в финале оказались связаны, символизирует общие ценности и линию исторической преемственности.
В обывательском сознании существует представление о «двух башнях Кремля», патриотической и либеральной. Видимо, в первой сидит президент, а во второй — недобитки ельцинского режима. Но на самом деле буржуазное и либеральное в нынешней государственной системе не случайно, а сущностно. Авторитарная репрессивная машина существует для того, чтобы служить этому элементу и защищать его. Какими бы нелиберальными методами ни действовала наша элита, на что она употребит удержанную власть? На получение денег (законным или незаконным путём). А на что она потратит свои доходы? На покупку недвижимости в недружественных странах, на образование своих детей в западных университетах, на отдых на заграничных курортах, на посещение концертов западных поп-звёзд, на произведённые за рубежом яхты и автомобили.
«Идеже бо есть сокровище ваше, ту будет и сердце ваше».
Поэтому либерализм, буржуазность всегда должны и будут присутствовать в современной системе, хотя бы в мельчайшей дозе. При необходимости (и возможности) эта доза будет увеличена. Скажем, президент может внезапно заявить о дружбе с Западом и собственной извечной приверженности «мировым ценностям», или может состояться транзит власти, и следующая администрация внезапно окажется либеральной и повесит все грехи на прежнюю администрацию. Но это не будет историческим разрывом, это будет продолжением традиции мирового либерализма.
Свои Бывалые и Балбесы имелись и в Западной Германии, имеются и в современных США. Ну, а простым людям уготована роль наивного Шурика, который пытается защитить склад, где «всё уже украдено». Глобальная операция «Ы» продолжается.
К чему я приводил все эти примеры? К тому, что необходимы чёткие ценностные ориентиры, чтобы понимать, продолжателем какой традиции вы являетесь, за возрождение чего вы боретесь и с чем желаете решительно порвать. Ибо есть традиция российского воровства и стяжательства, а есть традиция русского бессеребренничества, есть у нас древняя традиция рабства, а есть традиция бунтарства. Есть традиция изуверства и традиция человеколюбия, традиция иерархии и традиция равенства.
Идеже бо есть сокровище ваше…
Июнь 2025
Примечания
1Косяков Д.Н. Христос и революция. Красноярск: Литера-принт, 2023. С. 114-115.
2Герцен А. И. LVII год республики единой и нераздельной//Избранные философские произведения. Т 2, с. 48.
3Цит. по: Тарасов А.Н. Живые моськи лают на мертвого льва. https://scepsis.net/library/id_728.html.
4Там же.
5Дмитриенко Д.А. Рыжий парик для доктора Геббельса // Культурная критика. №2 (2024). С. 68.
Что случилось ... 
Всемирная операция «Ы». Преемственность и разрывы в историческом процессе (Ч.2): 1 комментарий