Ну что, брат? Режиссёр Балабанов — идеолог современной России (ч.2)

Источники зла

Теперь вернёмся к «Брату». Очевидно, что сам Балабанов не понимает источники охватившего страну зла. То ли мир стал жестоким после распада СССР, то ли и всегда был таким. Объяснение в фильме пытается дать единственный положительный персонаж, немец Гофман: «Город! Город — страшная сила. А чем больше город, тем он сильнее. Он засасывает. Только сильный может выкарабкаться. Да и то…»

Городская цивилизация это буржуазная цивилизация, то есть капитализм. Вот, что говорил о возникновении буржуазной цивилизации главный критик капитализма Карл Маркс:

«Достаточно доказано, что следствием увеличения средств обмена было, с одной стороны, обесценение заработной платы и земельной ренты, а с другой — рост промышленных прибылей. Иными словами: в той мере, в какой пришли в упадок класс земельных собственников и класс трудящихся, феодальные сеньоры и народ, в такой же мере возвысился класс капиталистов, буржуазия.

Были ещё и другие обстоятельства, одновременно с этим содействовавшие развитию мануфактурной промышленности: увеличение количества находящихся в обращении товаров с тех пор, как были установлены торговые сношения с Ост-Индией морским путём вокруг мыса Доброй Надежды, колониальная система, развитие морской торговли.

Другим условием, которое ещё не было достаточно оценено в истории мануфактурной промышленности, был роспуск многочисленных свит феодальных сеньоров, в результате которого входившие в эти свиты зависимые элементы превратились в бродяг, прежде чем поступить в мастерские. Созданию мануфактурной мастерской предшествовало почти повсеместное бродяжничество в XV и XVI веках»¹.

А вот как историк Хобсбаум описывает итоги влияния буржуазной цивилизации на человеческие связи, те самые, которые безуспешно пытается отыскать Данила:

«Дети общались, играя на улице, Юноши и девушки встречались на танцах и вечеринках вне дома. Мужчины проводили время в пивных. До начала эпохи радио, наступление которой в период между мировыми войнами изменило жизнь сидевших дома жен рабочих (правда, в то время лишь в нескольких развитых странах), все виды развлечений, кроме частных вечеринок, проходили в общественных местах, а в самых бедных странах даже телевизор смотрели при большом скоплении народа. Начиная с футбольного матча или политического митинга до праздничного пикника все развлечения, как правило, были массовыми.

Во многих аспектах эта сознательная сплоченность рабочего класса в развитых странах достигла своего пика в конце Второй мировой войны. Однако во время «золотой эпохи» почти все ее составляющие были разрушены. Развитие производства, отсутствие безработицы и появление общества массового потребления полностью изменили жизнь рабочего класса в развитых странах.

По стандартам своих родителей, они больше не были бедными. Их жизнь, уровень которой резко повысился, становилась все более обособленной под воздействием логики рынка: телевидение сделало ненужным посещение футбольного матча и кинотеатра, телефон исключил привычку болтать с друзьями на площади или на базаре. Члены партии или профсоюзные активисты, некогда затевавшие митинги и другие публичные акции, поскольку они также являлись и определенным видом развлечения и отдыха, теперь могли подумать об иных способах времяпрепровождения»².

Понятно, что Балабанов марксистскими категориями не мыслит, хотя все составные элементы у него присутствуют: противопоставление города и деревни, отчуждение, конкуренция, власть денег.

СССР являл собой попытку построения небуржуазной индустриальной цивилизации. Эта попытка провалилась. Поэтому именно в «девяностые» перед советским обществом особенно остро встали те проблемы, которые безуспешно пыталась разрешить западная культура. Причём в ходе складывания капитализма, в его «дикой» фазе «первичного накопления» его бандитские черты выступают в обнажённом виде. Со временем наш капитализм, как и западный, войдёт в свои берега: воровство получит благоприличную форму, грабёж будет проходит менее откровенно, а разврат — более кулуарно. Бандиты с большой дороги станут уважаемыми бизнесменами, предатели — героями, развратники — проповедниками священной морали.

Балабанов обращается за ответами к западным авторам — Беккету, Кафке. Но на Западе капитализм утвердился давно, укоренился глубоко и уже успел скрыть свою суть. Вот и Балабанов видит проблему в мистифицированном виде, как торжество необъяснимого зла. Для него город, деньги, власть — это какие-то таинственные божества, управляющие судьбами и душами людей.

Простой русский парень

Отечественный зритель же понял «Брата» несколько иначе. Вот, что пишет о дилогии «Брат» и «Брат-2» социолог Александр Тарасов:

«Фильмы Балабанова насаждали вполне определенные идеи: воинствующий индивидуализм, неприкрытые ксенофобию и расизм, культ силы, восхваление мещанства в его уголовном варианте, эстетический примитивизм, бытовой имморализм, идентификацию по биологическому (а не социальному) признаку.

Не случайно на роль положительного героя был выбран ветеран Чеченской войны, легко и спокойно, как машина, убивающий людей. Конечно, людей нехороших: кавказцев-рэкетиров, “братков”, американцев вообще и негров в частности, “хохлов”… Словом, пришел солдат с войны (внимание: неправой!) – и давай наводить свой, новый порядок. Вообще-то, в этом нет ничего нового: у американцев такие фильмы появились как раз во время Вьетнамской войны (их аналог Чеченской) – “Рожденные терять”, “Инцидент”, а кульминации эта тема достигла, разумеется, в “Рэмбо”. Итак, “Брат” – это наш “Рэмбо”. А относительно того, что такое “Рэмбо” и с какой целью был снят этот фильм (тоже нашумевший в свое время), двух мнений быть не может. Балабанов отрабатывал социальный заказ: помочь обществу избавиться от «вьетнамского синдрома» (в нашем случае, видимо, «афганско-чеченского») и реабилитировать агрессивно-имперские настроения.

И эта роль – роль “простого русского парня” с подчеркнуто простыми русскими именем и фамилией “Данила Багров” – совсем не случайно была поручена Сергею Бодрову, уже примелькавшемуся по программе “Взгляд”, с его предельно открытым, честным, наивным лицом. Помнится, кто-то говорил, что человеку с таким лицом можно поручить роль Эйхмана – и евреи простят ему Холокост»³.

Тарасов настаивает, что «не просто положительный герой, а положительный бесспорно, в силу самого факта своего существования»⁴. Но, думаю, в одном он ошибается. В первую свою картину Балабанов сознательно таких смыслов не вкладывал. Как мы уже отметили, Данила отнюдь не положительный персонаж: наивен до глупости, исполнен националистических предрассудков, он абсолютно естествен и безэмоционален в своей жестокости. Но именно этим он и полюбился россиянам. То, что автором осуждается или по крайней мере подаётся как нечто неоднозначное, было с восторгом воспринято обывателем. Даже вынужденное одиночество героя было воспринято как желательное, как сознательная установка «одинокого волка». Данила из несчастного и запутавшегося простака превращается в пример для подражания.

Людям нужен был герой, и они увидели его в том, кто им не являлся. Поэтому имидж Путина отчасти старались выстроить в духе образа Данилы Багрова. Стоит отметить, что и актёр Сергей Бодров позже сообщал, что хоть и не голосовал на выборах в 2000 году, но Путин ему нравится: «Если б я голосовал, то голосовал бы за него… Потому что это был новый, интересный и необычный человек. Он интересен, поскольку он человек, такой, несколько загадочный»⁵.

Эти слова из уст Бодрова звучат неубедительно и неискренне. Думаю, уже тогда Бодров понимал, насколько его экранный образ привязан к имиджу президента, и добросовестно играл свою роль.

Собственно, попытки дать людям такого героя, сыграв на травме и рессентименте советского общества, предпринимались и раньше. В 1995 году режиссёр Станислав Говорухин снял фильм «Ворошиловский стрелок», в котором пожилой ветеран мстил «хозяевам жизни» за поруганную честь своей внучки.

Публицист Сергей Кара-Мурза считает фильм «Ворошиловский стрелок» прекрасным примером манипуляции сознанием:

«Общественность приняла его очень благосклонно, тем более что любимый народом артист М. Ульянов «вернулся к своим» и играет роль ветерана, мстящего проклятым «новым русским». С. Говорухин создает образы, сильно действующие на чувства. Как сказал мне один молодой активный коммунист, недовольный моей рецензией на фильм, «молодежь восприняла его спинным мозгом». Такие у нас молодые коммунисты — идеи воспринимают спинным мозгом, голосуют сердцем.

Главные идеи фильма неявны, они скрыты под эмоциями и действуют на зрителя через подсознание. Вместе они составляют определенную политическую и философскую концепцию С. Говорухина. Основной стереотип, который возбуждает С. Говорухин — чувство мести, которое удовлетворяется героем-одиночкой. Это стереотип, лежащий в основе почти половины голливудских фильмов, и сам по себе предельно идеологизирован, но в случае актуального российского фильма важно еще, куда канализирует С. Говорухин этот стереотип, из кого он создает образ врага. Сегодня, когда на честного человека в России обрушилось столько зла и горя, возмездие становится у нас важной проблемой бытия. Зло должно быть наказано, иначе души жертв не успокоятся!»⁶

Вот все эти обуревавшие бывших советских людей эмоции и откликнулись на фильм Балабанова и наполнили его новым содержанием. Более того, в отличие от «Ворошиловского стрелка» «Брат» был ориентирован на более молодую аудиторию.

Падение среднего класса

Я не зря употребил ранее термин «рессентимент». Дело в том, что российское общество находилось в ситуации во многом схожей с той, в какой оказались немцы после Первой мировой войны и накануне прихода нацистов к власти. То же чувство растерянности и бессилия, тот же поиск виноватых, желание мстить первому встречному, экономическая разруха и распад традиционных связей и иерархий.

Это психологическое состояние описал философ Эрих Фромм:

«Во что остается верить маленькому человеку? Прежде он отождествлял себя со всеми этими институтами, как унтер-офицер отождествляет себя с армией; но теперь, когда их больше нет, куда ему податься?

Инфляция тоже сыграла не только экономическую, но и психологическую роль. Она нанесла смертельный удар принципу бережливости и престижу государства. Если многолетние сбережения, ради которых человек отказывал себе в стольких маленьких радостях, могут быть утрачены без всякой его вины, то к чему вообще бережливость? Если государство может нарушить свои обязательства, напечатанные на его банковских билетах, то кому же тогда верить?

После войны резко упал не только экономический уровень среднего класса, но и его социальный престиж. <…>

В довершение всех этих бед пошатнулся и последний оплот уверенности среднего класса — семья. В послевоенные годы упал авторитет отца, вся мораль среднего класса отвергалась молодежью, и в Германии этот процесс был, вероятно, заметнее, чем где-либо еще. Молодое поколение поступало по-своему и не заботилось больше о том, одобряют его поведение родители или нет»⁷.

Подобную ситуацию описывает и фильм Балабанова. Кстати, надо сказать, что распад Советского Союза и создание буржуазной РФ вызвало не только «религиозный ренессанс» и бум всевозможных суеверий, но и расцвет разнообразных фашистских и откровенно нацистских движений.

Тут нечего стесняться — нужно открыто посмотреть уродствам нашей жизни в лицо. Кризисные ситуации вытаскивают фашизм на общественную арену, но суть дела в том, что, как я уже писал, фашизм — это скрытая до поры до времени потенция капитализма. Капитализм всегда беременен фашизмом. Об этом ещё в тридцатые годы ХХ века предупреждал австрийский психолог, коллега Эриха Фромма, Вильгельм Райх.

Он пришёл к выводу, что это не фашистские идеологи «заразили» немецкий народ фашизмом, а, напротив, они стали выразителями тайных желаний среднего человека, придавленного капитализмом:

«Мой врачебный опыт работы с мужчинами и женщинами различных сословий, рас, наций, религиозных верований и т. д. позволяет мне утверждать, что «фашизм» лишь служит организованным политическим выражением характерологической структуры среднего человека, существование которой не ограничивается определенными расами, нациями и партиями, а носит всеобщий и интернациональный характер. С точки зрения характера человека «фашизм» представляет собой основное, эмоциональное отношение «подавленного» в человеке к нашей авторитарной, машинной цивилизации и ее механистически мистическому пониманию жизни.

Механистически мистический характер современного человека порождает фашистские партии, а не наоборот»⁸.

Но, думаю, что в случае масс и идеологов имеет место не однонаправленный, а челночный процесс взаимного влияния. Примерно то же произошло и с дилогией Балабанова. Публика превратила Данилу в героя, власть поддержала и закрепила этот образ. Отсюда возник спрос на сиквел, и вот тут уже Балабанов стал сознательно ориентироваться на определённый комплекс стереотипов.

Фашистская кнопка

Итак, первый фильм «Брат», снятый буквально без бюджета, оказался неожиданно успешным: вызвал неподдельный интерес у зрителей и понравился власти. Выходили в то время и фильмы, куда более чётко показывавшие классовую сущность происходивших в стране процессов, например «Окраина» Петра Луцика, но эти фильмы не вызвали интереса у аудитории и уж конечно были отвергнуты властью.

Политтехнологи Кремля поняли, что с образом Данилы можно и нужно работать. Было выпячено «питерское» происхождение нового президента, придумали легенду о его непростой жизни на хулиганских ленинградских улицах. А главное, дали Балабанову денег на второй фильм.

Деньги давали определённую свободу действий, но госзаказ сковывал творческую самостоятельность. Тут нужно было соответствовать ожиданиям. В результате фильм «Брат-2», вышедший в 2000 году являл собой удивительную смесь из стереотипов: обывательских представлений (чтобы понравиться «народу»), пропагандистских клише (чтобы понравиться заказчикам) и предрассудков самого Балабанова (для собственного удовольствия).

Чего в этом фильме только нет. И национализм, переходящий в расизм, и заигрывание с советской символикой, и музыкальная линия противостояния попсы и рока, и масса эстетизированного насилия. Можно сказать, что фильм стал своеобразным кинематографическим манифестом новой российской идеологии. И он постоянно, настойчиво давит на фашистсткую кнопку.

Предполагаю, что Балабанов действительно был искренним расистом и имел нездоровый интерес к садизму. Но в «Брате-2» он уже сознательно даёт волю первому из этих своих скрытых импульсов.

Ещё раз дадим слово Александру Тарасову:

«Озверевший от ужасов капитализма обыватель, ставший уголовником — вот он, пример для подражания.

Данила Багров поразил кинокритиков своими открыто ксенофобскими филиппиками — в адрес кавказцев, евреев, американцев (еще в «Брате-1»). В «Брате-2» ксенофобия просто стала преобладающей темой и окрасилась в откровенно расистские, ку-клукс-клановские тона. Не случайно именно эта составляющая фильма вызвала такой восторг у наших ультраправых (а заодно и КПРФовских «патриотов», увидевших в Багрове не только «защитника русского народа» и «мстителя за развал Советского Союза» («Вы мне еще за Севастополь ответите!»), но и «борца с американским империализмом»). Но и в этом на самом деле не было ничего нового — в далеком 1970 году в той же Америке много шума наделал ныне почти забытый фильм Джона Эвилдсона «Джо». И главный герой этого фильма тоже поражал зрителей и критиков постоянными ксенофобскими филиппиками. И, кстати, гору трупов нагородил не меньшую, чем Данила Багров: «покрошил» целую коммуну хиппи…

Именно ксенофобская («патриотическая») составляющая насаждаемых с экрана взглядов резко выросла от «Брата» к «Брату-2» — в точном соответствии с тем, как она выросла и в настроениях социальных верхов, и в составе строившейся «новой национальной идеологии» в период власти Путина. Знаменитое «Вы гангстеры? — Нет, мы русские!» в «Брате-1» прозвучать еще не могло, как и претензия за Севастополь. И уж тем более это касается сцены, в которой выполнен знаменитый наказ «мочить в сортирах», поскольку когда снимался первый фильм, это основополагающее указание еще не было высочайше произнесено»⁹.

Итак, фильмы Балабанова откровенно ксенофобские. Пожалуй, здесь сошлись искренние пристрастия режиссёра, пропагандистские установки власти и худшие инстинкты погружённого в варварство общества. Первый фильм дилогии откровенно направлен против «кавказцев» (сцена в наглыми пассажирами в автобусе и устранение авторитета по кличке Чечен). Это связано с тем, что он был снят как раз после поражения России в Первой чеченской войне и накануне Второй чеченской войны, когда правительство активно разыгрывало «антикавказскую карту», а информационное пространство было напичкано антикавказской риторикой.

Да и сам Данила, как намекает нам автор фильма, только что вернулся с войны. С какой же ещё войны он мог вернуться в 1996-97 гг.?

Но также в картине дано стереотипно сниженное представление и о других нациях. Француз показан как гей или весьма женоподобный субъект. Российская пропаганда до сих пор пользуется этим стереотипом в отношении французов. Так что тут «Брат» если не подсказал, то угадал важную установку кремлёвской пропаганды. В той же сцене на рейв-вечеринке появляется и негр¹⁰, который показан как дикарь, ломающий старинные стулья на дрова для камина. Во втором фильме антинегритянская линия будет многократно усилена.

Также Данила высказывает отрицательное отношение к евреям и американцам. Единственный иностранный народ, к которому он относится «нормально», это немцы. Эти линии также будут развиты во второй части.

Александр Тарасов заключает, что фильмы Балабанова в целом «насаждали вполне определенные идеи: воинствующий индивидуализм, неприкрытые ксенофобию и расизм, культ силы, восхваление мещанства в его уголовном варианте, эстетический примитивизм, бытовой имморализм, идентификацию по биологическому (а не социальному) признаку»¹¹.

Продолжение следует.

Примечания

1Маркс К. Нищета философии. М. 2007. С. 366-368.

2Хобсбаум Э. Эпоха крайностей. Короткий двадцатый век 1914-1991. М.: Издательство Независимая газета, 2004. С. 330-331

3Тарасов А. Анти-«Матрица», или «Борьба» бабла с ослом. https://saint-juste.narod.ru/bablo_s_oslom.html.

4Там же.

5Сергей Бодров о Путине. https://www.youtube.com/watch?v=Wh_jNOLNI88.

6Кара-Мурза С. Манипуляция сознанием. https://lib.ru/POLITOLOG/karamurza.txt.

7Фромм Э. Бегство от свободы.

8Райх В. Психология масс и фашизм. Спб.-М.: Университетская книга, 1997. С. 12.

9Тарасов А. Анти-«Матрица», или «Борьба» бабла с ослом. https://saint-juste.narod.ru/bablo_s_oslom.html.

10Не вижу в слове негр ничего оскорбительного. Оно было нейтральным, пока американские белые либералы не выдумали «политкорректный» новояз.

11Тарасов А. Анти-«Матрица», или «Борьба» бабла с ослом. https://saint-juste.narod.ru/bablo_s_oslom.html.