Опошленная классика

Именно такую психологию и взращивает современная культура: презрение к низам и отождествление себя с верхами. Такая психология и приводила на остров Эпштейна как молоденьких девушек, так и «принцев» всех мастей. «Кому не хочется наесться всласть и в сливки общества попасть?» — эти иронические строчки Окуджавы сегодня звучат как девиз целого поколения, целых поколений. Забраться наверх и оттолкнуть приставную лестницу. Так зачастую ведут себя эмигрировавшие или мечтающие об эмиграции молодые люди. Они ассоциируют себя не с соотечественниками, не с жителями глубинки, а со столичным или заграничным бомондом.

Хотя авторы сценария утверждали, что основывали свой сюжет на сказке французской писательницы Жанны-Мари Лепренс де Бомон, на самом деле в нём отчётливо различимы черты романа Густава Флобера «Госпожа Бовари». В сказке де Бомон нет ни слова о желании героини вырваться из пошлости провинциальной жизни, тогда как у Флобера — это главное стремление Эммы Бовари, кстати, также ищущей вдохновения в романтических книгах и мечтающей сделаться аристократкой.

Американцам и, в частности, компании «Дисней» не впервой опошлять мировую классику. Так, из «Гамлета» в «Короле-льве» сделали социал-дарвинистскую апологию монархии, «Собор Парижской Богоматери» в «Горбуне из Нотр-Дама» унизили до набившей оскомину пропаганды толерантности.

Как писал наш классик: «Нравы американцев напоминают незабвенной гоголевской памяти нравы Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича.

Как у последних не было города лучше Полтавы, так и у первых нет лучше и культурней страны, чем Америка.

— Слушайте, — говорил мне один американец, — я знаю Европу. Не спорьте со мною. Я изъездил Италию и Грецию. Я видел Парфенон. Но всё это для меня не ново. Знаете ли вы, что в штате Теннесси у нас есть Парфенон гораздо новей и лучше?

От таких слов и смеяться и плакать хочется. Эти слова замечательно характеризуют Америку во всём, что составляет её культуру внутреннюю»¹.

Ловушка буржуазности

Но вот в чём штука: «Госпожа Бовари» гораздо более глубокое произведение, поскольку Флобер, в целом сочувствуя своей героине, показывает принципиальную несбыточность её мечтаний.

Послушаем советского литературоведа Сельму Брахман:

«Личность Эммы Бовари и обстоятельства ее существования на первый взгляд вполне заурядны: детство на отцовской ферме, «прекрасное воспитание» в монастырской школе, житейские представления, вычитанные из расхожих романов, пошлая деревенская свадьба, скучный муж, праздная, скучная жизнь в захолустном городке, две любовные связи, мало отличающиеся одна от другой… Отчего же эта заурядная жизнь приводит к трагедии? Провинциальная дама, не блещущая ни особым интеллектом, ни образованностью, ни глубиной натуры, обладает одним свойством, выделяющим ее из общества «мокриц»,— она, по словам автора, «не умеет быть счастливой». Не в силах примириться с прозой жизни, Эмма бьется и мечется, как птица в клетке, охваченная смутной тоской по идеалу, жаждой чего-то необыкновенного, прекрасного, высоких чувств, великой любви. В сущности, ее томит то самое ощущение разрыва между мечтой и действительностью, которое, составляло драму романтических героев, и ощущение это не становится менее мучительным оттого, что “снижено”, что его испытывает обыкновенная мещаночка, жена деревенского лекаря. Неудовлетворенность жизнью заставляет госпожу Бовари цепляться все за новые иллюзии: она силится полюбить мужа, по, стыдясь его вульгарности, «решила, что ошиблась»; на мгновение увлекается радостью материнства, по тут же охладевает к ребенку; тщится найти утешение в религии, но грубость и пошлость священника убивает в ней веру; она ищет идеального «родства душ» с учеником нотариуса, хочет видеть байронического героя в провинциальном донжуане, готова влюбиться в оперного тенора; ее терзают воспоминания о единственном в ее жизни бале в дворянском замке, видения «вечного праздника» недоступного Парижа. Вся жизнь Эммы — это цепь разочарований, — «внутренний голос шептал ей, что она жертва какого-то грандиозного обмана». И в конце романа, перед самой катастрофой, во внезапном озарении ей открывается тщета всех усилий, неосуществимость прекрасной мечты: «Да и не стоит искать — все на свете обман! За каждой улыбкой кроется зевок от скуки, за каждой радостью — горе, за наслаждением — пресыщение, и даже от самых жарких поцелуев остается лишь неутоляемая жажда еще более упоительных ласк». Несобственно прямая речь позволяет выразить эту мысль в понятиях и лексике, присущих Эмме Бовари, но в ее выводах отразились и невеселые философские размышления самого автора»².

Госпожа Бовари права, не приемля провинциальные серость и ограниченность, но что она противопоставляет этому? Романтические сказки о высокой любви? Аристократический роскошный быт? При помощи чего она пытается вырваться из житейской западни? Сперва при помощи замужества, потом при помощи любовников. Она пытается окружить себя красивыми вещами, но все это также оказывается ловушкой.

Выломившись из одной клетки, она попала в другую, подобно аббату Фариа из «Графа Монте-Кристо», который прорыл тоннель из своей камеры в соседнюю.

Флобер как раз предостерегает нас от соблазнов буржуазного общества, которое привлекает своих адептов «социальной мобильностью», требуя отдать свои душу и тело за лишь шанс на подъём вверх, но при этом на каждом из уровней готовит им всё ту же тоску серого мышиного существования.

Похожи ли на счастливых людей суперпопулярные и сверхбогатые голливудские актёры Джонни Депп и Джим Керри? Оба лечатся от постоянной депрессии.

Взгляд Сартра

Глубже всех личность Флобера и его главное произведение, пожалуй, анализировал Сартр. Он показал Флобера как романтика, разочаровавшегося в романтизме. Флобер кажется обогнавшим свою эпоху, потому что он отстал от неё. То же, кстати, можно сказать о Лермонтове и Достоевском.

Сартр предостерегал (в том числе исследователей-марксистов) от поверхностного взгляда на автора и его произведение:

«Настанет время, когда Флобер покажется опережающим свою эпоху (в период создания “Госпожи Бовари”), потому что он отстал от нее, потому что его произведение иносказательно выражает для поколения, пресыщенного романтизмом, постромантические разочарования учащегося коллежа 1830 г. Объективный смысл книги — в отношении которого марксисты, как верные последователи Тэна, попросту убеждены, что он обусловлен
историческим моментом через посредство автора, — является результатом компромисса между тем, чего взыскует эта новая молодежь, исходя из своей собственной истории, и тем, что ей может предложить автор, исходя из своей, т. е. в нем осуществляется парадоксальное соединение двух прошлых моментов развития мелкобуржуазной интеллигенции (1830-1845 гг.). Именно поэтому книга может быть использована в новой перспективе как оружие против класса или строя. Эти молодые читатели — пораженцы: они требуют от своих писателей, чтобы те показали им невозможность действия и избавили их
от стыда за то, что они не совершили своей революции. Для них реализм — это осуждение действительности: жизнь есть полное крушение»³.

Сартр показывает, что каждый человек, как и госпожа Бовари, как и сам Флобер, вступает в жизнь с собственным проектом. Для Эммы Бовари это желание избежать мещанства, буржуазности. Этот проект разделял сам автор, что и позволило ему сказать: «Госпожа Бовари — это я!» Тот же проект был и у диснеевской Белль. Несколько иной, но похожий проект, видимо, был и у посетительниц эпштейновского острова.

Согласно Сартру, всякий проект содержит критику настоящего положения дел и представление о желаемом будущем. Это одновременно «движение от…» и «движение к…», отказ и осуществление. От чего бежали эти девочки? От бедности, от скуки, от бесперспективности и беспросветности собственной судьбы. Что им предстояло? Встать за кассу в супермаркете, заниматься обзвоном клиентов или, в лучшем случае, проводить дни в тесном офисе. Навстречу чему они рвались? Красивой обеспеченной жизни, удовольствиям, которые были им недоступны по статусу и нехватке денег. В песне Ариэль есть строчка, которая не была достаточно верно передана в русском переводе: «Wish I could be part of you world» (я хотела бы стать частью вашего мира). Это на все сто относится к стремлению наших подростков стать частью сказочного мира олигархов, голливудских актёров и поп-звёзд. Таким образом проект одновременно разоблачает и сохраняет преодолеваемую реальность.

Беда в том — и это гениально угадал Флобер — что со своими жизненными проектами мы приходим на поле инструментальных возможностей. Это всё то, при помощи чего мы собираемся воплощать свою мечту. Инструменты бывают не только материальные, но и социальные, и интеллектуальные. Для диснеевских девушек — это их принц. Для современных девушек — олигарх. Посмотрите на полки наших книжных магазинов, заваленные произведениями вроде «Как выйти замуж за олигарха» или «Как разбогатеть, ничего не делая».

Увы, инструменты часто оказываются ловушкой: они искажают наш проект и заводят нас в тупик. Например, для свободы нужны деньги, но, чтобы раздобыть деньги, нужно сделаться рабом. Нечто подобное получилось с госпожой Бовари и с посетительницами острова.

Кошмар в качестве иллюстрации

Приведу в качестве иллюстрации сюжет мультфильма Тима Бёртона «Кошмар перед рождеством». Этот американский кукольный фильм получил множество наград («Сатурн», «Энни», Приз ассоциации критиков и др.). Он рассказывает о городе Хэллоуине, в котором живёт одноимённый праздник и его герои — ведьмы, мертвецы и всякие чудовища. После каждого Хэллоуина, мэр города раздаёт всем призы за лучшие выходки, но только главный герой праздника, любимец всех жителей Джек Скеллингтон, не рад. Он тяготится однообразностью и заданностью своей жизни, устал пугать детей. Волей случая Джек попадает в город, где живёт Рождество и оказывается впечатлён и очарован его атмосферой.

Смотри! Смотри!

Какой занятный люд.

Гляди! Смеются и поют.

Смотри! Похоже здесь всё чудно,

Всё прекрасно. Тут какой-то вечный праздник…

Джек ты тронулся! Всё ясно – это сон!

Проснись!

Ему нравится дружелюбная атмосфера Рождества, и так рождается его проект. Заметьте, Джек не пытается переехать и остаться жить в понравившемся городе, как поступили бы диснеевские персонажи, его проект — не эгоистичная мечта о личном успехе: он хочет изменить то место, где он живёт, принести атмосферу Рождества в город Хеллоуин.

И тут он вступает на своё поле инструментальных возможностей. Чтобы праздник состоялся, он должен увлечь своим проектом других жителей своего города, но они оказываются не в состоянии понять идею Рождества. И тогда, чтобы сделать эту идею доступной его согражданам, Джек «переводит» её на их язык, пытается изобразить Рождество мрачным и пугающим.

Таким образом, чтобы оказаться осуществлённым, первоначальный проект должен быть искажён.

Всё, наверно, очень просто,

Это сложно только взрослым,

Это память детских лет:

Вроде была и вот уже нет,

Ну в чем же секрет, в чем же секрет?

Тут какой—то странный шифр

Из игрушек, а не цифр,

В голове сплошной туман,

Похоже, я схожу с ума…

Джек пытается подменить собой Санта Клауса и присвоить Рождество, но эта попытка оказывается провальной. В конце авторы делают логический и сюжетный кувырок: Джек внезапно «осознаёт» свои ошибки, отрекается от попыток что-то изменить и делается довольным своим прежним положением, то есть отказывается от своего проекта. Его смирение лишь слегка компенсируется обретённой любовью симпатичной девушки Салли, которая на протяжении большей части сюжета была Джеку безразлична. Мораль столь многообещающе начавшейся сказки сводится к обывательской мудрости «не высовывайся».

Западная аудитория и критики хвалили фильм за «красивую анимацию», называли его «пиром для глаз», но недооценили сюжет, сочтя его «не слишком замечательным и увлекательным», возможно, из-за того, что он не вписывался в привычные для обывателя клише. Ведь в этом фильме была предпринята попытка сломать привычную диснеевскую схему – схему, которая показывала действительную проблему, но всегда предлагала иллюзорное решение.

Хватит!

Философ и художник Максим Кантор не без иронии писал: «Ведь капитализм — это же благо.

Ведь где-то кем-то доказано как дважды два, что капитализм — это прогресс, а неравенство — лучше, чем равенство. Это правило — неоспоримо!

Это же на скрижалях написано, что десять долларов лучше, чем два доллара. Это же высшая мудрость человечества.

Мы на верном пути! Вот в некоторых частностях, да…

А так всё нормально: сильный душит слабого — это хорошо и прогрессивно, на рынке выживает вёрткий и хищный — это условие движения вперёд. Курс-то у корабля верный, только в кают-кампании мебель расставлена плохо»⁴.

Диснеевские мультфильмы, как и вообще вся современная массовая культура, никогда не подвергают сомнению общественную иерархию, нищету одних и роскошь других. Они предлагают либо перебраться на верхние этажи этой иерархии, туда, где скапливаются все наслаждения и удовольствия, либо (другой вариант) просто скромно довольствоваться тем, что имеешь, «знать свой шесток». Золушка выходит замуж за принца, а Алладин женится на принцессе. Теперь они не будут голодать, не будут трудиться. Возможно, даже займутся благотворительностью, но к себе во дворец они всех бедняков вместить не захотят, да и не смогут. Для этого нужны более радикальные перемены, чем подачки с барского стола. Хватит с нас принцев и принцесс — мы не в Средневековье!

Однако можем ли мы преодолеть эту схему в действительной жизни? Как сделать так, чтобы смысл жизни молодых людей не сводился к жажде денег, погоне за высоким статусом и отчаянным попыткам «в сливки общества попасть», чтобы жизнь без личной яхты и даже без личного автомобиля не казалась бессмысленной?

Прежде всего надо попросту признать несправедливость нынешней системы. Системы, которая выбрасывает миллиарды долларов на ветер, а миллиарды людей — на улицу, которая заставляет по копеечке собирать деньги на жизненно необходимые лекарства для умирающих детей. Системы, где тела молодых людей становятся товаром – порой единственным товаром, который они могут предложить всепроникающему рынку.

Скажем, одна американская ракета «пэтриот», которыми США бомбят очередной Иран, стоит 4 миллиона долларов. В первые несколько дней было выпущено около 700 таких ракет. То есть около 3 миллиардов долларов буквально взлетели на воздух, не говоря об ущербе, который они нанесли — об уничтоженных заводах, домах, школах и больницах. А вот самые дорогие свадьбы богачей: Актёр Джордж Клуни и адвокат Амаль Аламуддин потратили на свадьбу 4,6 миллиона долларов, Футболист Уэйн Руни и телеведущая Колин Маклафлин потратили почти 8 миллионов долларов, примерно столько же, сколько и интернет-воротила Шон Паркер и певица Александра Ленас. Но и это не предел: рэпер Кане Уэст и телезвезда Ким Кардашьян угрохали на свою свадьбу 12 миллионов долларов, причём брак их не продлился и шести лет. Тоже ведь деньги на ветер…

И при этом только в 2024 году около 673 миллионов человек на планете откровенно голодали. Этим людям не хватало обычной еды! А сколько детей (да и взрослых людей) умирают от вполне излечимых болезней. Им попросту не хватает лекарств. Люди умирают, и одна-другая сотня баксов могли бы их спасти, могли бы спасти жизни. Но деньги находятся в руках тех, кто предпочитает их тратить на разрушение и драгоценные побрякушки.

Всё это несправедливо. Быть «успешным» в такой системе попросту стыдно и даже подло. Нет смысла гнаться за мечтой, уводящей на проклятый остров, в этот Диснейленд для богатых. На нём нам уготована участь баранов для стрижки или чего похуже.

Нет смысла откладывать, пора строить лодку, чтобы спастись с этого проклятого острова.

Примечания

1Есенин С. Железный Миргород. 1922.

2Брахман С. Предисловие // Флобер Г. Госпожа Бовари: Роман; Повести; Лексикон прописных истин. М.: Худож. Лит., 1989. С. 11.

3Сартр Ж.-П. Проблемы метода. М.: Академический Проект, 2008. С. 63.

4Кантор М. Хроника стрижки овец. М.: АСТ. 2014. С. 311.