Судьба трёх королевств (5) Мудрец на троне

Вокруг замка расположились небольшие домишки жителей, на площади даже стоял какой-то памятник, но девочка направилась прямо ко входу в королевские покои. Замок вблизи оказался не таким уж громадным — не более трёх этажей в высоту, и башенки его были миниатюрные, зато очень симпатичные. У входа, как и полагается, дежурили двое стражников в касках с плюмажами. На них были блестящие панцири, на лице бакенбарды, а в руках алебарды.

— Стой, куда? — строго спросил первый стражник.

— Мне надо к королю. По важному делу! — объявила Ульрика.

— Слышал я твою песенку, — отвечал стражник. — Всю страну спасать собралась! Да только какой от тебя прок? Ты ведь не рыцарь, не богатырь какой. Куда тебе с чудовищами биться!

— Может, я совет королю дам?

Тут стражник стал смеяться:

— Ой, не могу! Нашему королю? Его величеству Трубокуру! Да ведь он мудрее всех на свете! Он из своей высокой башни всё видит. Неужели ты думаешь, он без тебя не разберётся?

— Что ж он у вас, волшебник что ли? — удивилась Ульрика. Башня, честно сказать, у замка была совсем не высокая.

— А то! Видала статую на площади?

— И что?

— То, что это наш великий святой! Так вот, когда он умер, наш король (ну, тогда он ещё королём не был) поцеловал его прямо в губы и выпил его душу. Теперь душа нашего великого святого заключена в сердце нашего короля. Оттого он такой мудрый и всё-всё знает. И ничьи советы ему не нужны.

Ульрика сперва растерялась, а потом решила схитрить:

— Вижу, и впрямь ваш король самый умный на свете. Так разрешите ему за это цветы подарить!

И Уля показала свою корзинку.

— Цветы? Задумался стражник. Это можно… Только быстро. Не приставай там к королю, не отвлекай его от важных государственных дел.

— Хорошо, я мигом!

Девочка, не теряя времени, сразу же шмыгнула в ворота замка.

В замке царили полумрак и духота. Похоже, обитатели его не любили солнечного света и свежего воздуха — все окна были закрыты наглухо, лишь кое-где мерцали светильники. На стенах висели большие портреты с потемневшими лицами, будто бы специально замазанными чернилами. И только один портрет ярко выделялся и был светел. Ульрика узнала: это была принцесса Доротея. Хрупкая такая, невысокая девушка в тёмном платье со звёздами. В руках, что интересно, она держала не скипетр, не какую-нибудь собачонку, а книжку. Причёска у неё была самая обыкновенная: чёлочка и золотые волосы до плеч, а в глазах… какая-то отстранённость.

Ульрика задумалась: похожа ли принцесса Доротея на практикантку Асю. Что-то общее у них было. Может быть, эта грустная, даже несколько растерянная улыбка? Но ведь Ася носит не корону и платье, а брюки и очки…

Ну, а в глубине замка, само собой, находился тронный зал, ковровая дорожка, ведущая к ступеням трона, а на троне сидел король Трубокур. Был он седой, усатый и, конечно же, курил трубку. Сидел, подперев щёку рукой, и сердито пускал сизый дым в потолок. Одет он был в красную мантию и золотую корону.

— Ваше величество… — окликнула его Уля.

Король даже не сразу заметил её, но наконец обратил на девочку внимание.

— Что такое? — сказал он. — Я же велел никого не пускать. Я изволю гневаться.

— Вот как? На кого же? — спросила Ульрика.

— Да на всех, — проворчал король. — Кругом одни враги и предатели. Все вокруг мне льстят, все со мной соглашаются. Ты им «а», и они тебе «а». Ты им «бэ», и они тебе «бэ».

Ульрика очень удивилась:

— А как же вы тогда сумели демона Акенкрейца перемудрить? Ведь он на ваше королевство в последнюю очередь покусился.

Тут король Трубокур усмехнулся и пригладил пропитанные табачищем усы:

— А я с ним договор о ненападении заключил. Вот, думал, подготовлюсь немного, а потом договор нарушу, да на него и нападу. А он, подлец, первый меня обхитрил и сам напал. Надул! Просто наглым образом обманул! Просто водил меня за нос! И как после этого людям верить? И уж тем более демонам!

— Ну, уж с демонами сделки заключать действительно не стоит. Если однажды начнёшь врать, то однажды обязательно запутаешься. Неужели вам никто такого не говорил? — сказала Уля тоном своего папы.

— Как же не говорил? Говорил. Были у меня тут всякие… умники… Спорили со мной постоянно. Так я их всех казнил, чтобы не мешали мне королевством управлять.

— Хорошо… Ну, сели вы в лужу, ваше величество. А что дальше? Что вы теперь будете делать? Надо же как-то принцессу Доротею выручать, демона Акенкрейца побеждать.

Король Трубокур насупился и ещё гуще задымил табаком:

— Ах, оставь меня, девчушка, я в печали. О, бедный я, несчастный! Как они все могли так со мной поступить? Обманули, дочки лишили. Ещё, не дай бог, и корону отберут!

— Вы бы не о себе, а о людях подумали, о дочке своей. Это они несчастные. А вы тут сидите и курите.

— А вот я сейчас возьму да прикажу тебя в тюрьму посадить. Не смей стыдить короля! – прикрикнул Трубокур.

Посмотрела на него Ульрика: сидит маленький такой капризный старичок на троне. На мантии крошки табаку, глаза мутные, жёлтые. «Наверное, мультиков много смотрит», — подумала девочка да и махнула рукой – решила уйти подобру-поздорову. Что с дедушки взять?

«Ну, и пропадай же ты с королевством cвоим», — про себя сердито сказала Ульрика и вышла из тёмного и затхлого дворца.

Но вот оказалась она снаружи и увидела засыпанную песком долину без единой травинки, и стало ей жалко эту землю.

Пошла она к площади, чтобы посмотреть на памятник. Памятник стоял на высоком кирпичном пьедестале. То ли он был посеребрён, то ли сделан из такого светлого, лунно мерцающего материала – в общем фигура получилась сияющая. Человек стоял в свободной позе, одну руку сунув в карман штанов, а другою держась за лацкан пиджака. Он смотрел вперёд и вверх, смотрел зорко, деловито и с непоколебимой верой, как будто вглядывался в какое-то прекрасное далёко.

Ульрике даже не нужно было читать подпись: она сразу узнала эту бородку и этот взгляд. «Да ведь это же синьор Дринь-Дринь! — всплеснула она от радости руками. — Здравствуйте, синьор Дринь-Дринь!»

Памятник ей, конечно, ничего не ответил, но ей стало гораздо легче на сердце оттого, что в сказочном королевстве знают этого доброго волшебника. И ещё она подумала: «Всё-то врёт король Трубокур. Никакую душу он из синьора Дринь-Дринь не высосал и умом его не обладает».

Продолжение следует.