Наверное, небесам угодно,
Что мне уже шестнадцать лет
Стихи юного поэта.
Школа — поле борьбы
Быть может, тема этой статьи покажется слишком пессимистичной или провокационной, но рискну заявить, что битва за будущее нами уже проиграна и грядущей катастрофы уже не избежать.
Почему? Да потому что мы уже потеряли молодое поколение. Я могу утверждать это с достаточной уверенностью, поскольку (пока, всё ещё) работаю в общеобразовательной школе. И я могу сказать: битва за школу нами проиграна. Проиграна учителями, проиграна родителями, проиграна обществом — проиграна человечеством в целом.
Учителя бегут из школы, переходят на любую другую работу. От продавцов до сварщиков. Многие, конечно, уходят в репетиторство. Молодые специалисты в школу идти не хотят изначально и откровенно в этом признаются.
«Быть учителем в современных реалиях — та ещё ***, — откровенно выражается один молодой специалист. — Хотелось бы начать с того, что работать учителем в XXI веке это самоотверженно. У меня множество друзей, бывших одноклассников, пошло учиться в пед от безвыходности и по набранным баллам ЕГЭ и иных… аналогов. Есть ещё вариант мальчишкам закосить от армии после отработки в деревнях, но на самом деле эта инф[ормация] не подтверждена: кого-то забирали, кто-то отрабатывал — как это работает, я не совсем знаю»1.
А вот другое признание: «Как бы вас ни любили дети, какие бы интересные уроки вы ни проводили — это всё, конечно замечательно, но никакого отношения к успеху [в карьере учителя] не имеет. Если вы не готовы потратить большую часть времени на то, чтобы доказывать в бумажном виде, что “я не я и лошадь не моя”, в школе вы не задержитесь. О том, что бумажная работа в системе образования уже превысила все мыслимые нормы, слышали, пожалуй, все»2.
И подобных признаний в Интернете не счесть. Не верите — погуглите.
Однако, несмотря на то, что все эти заявления — правда, до недавнего времени я всё ещё считал, что работать в школе всё же можно и нужно. Я считал школу важным фронтом общественной борьбы, который необходимо удерживать. Позволю себе автоцитату:
«Первая радость – это ощущение значимости того, что ты делаешь. Конечно, в современной России учитель – профессия многими презираемая, вроде сельского учителя царских времён. Ведь не бизнесмен какой-нибудь, не полицейский чин, не депутат, наконец. И всё же, даже чисто формально, в застольной беседе всякий вынужден будет признать, что без учителя в современном мире никуда. Кто-то же должен детишек учить читать и писать. И даже “за литературу” при случае можно объяснить, сказать что-нибудь про “культурный код”, про “скрепы”. Где же они, как не в нашей литературе?
Поэтому над учителем и посмеиваются, и поругивают его – не так учит! – а всё-таки терпят. Нельзя уж совсем без него. Без контент-менеджера можно, без блогера можно, даже без судебного пристава, пожалуй, можно было бы как-то обойтись, а вот без учителя всё-таки не того… пускай живёт!»3
До недавнего времени я считал, что, как бы ни была уродлива школьная жизнь, а это всё-таки жизнь нашего общества, та самая «сермяжная правда», к которой издавна стремилась приобщиться отечественная интеллигенция. Да, чиновники успешно разваливали нашу школу, начиная с «деидеологизации» в девяностые, продолжая навязванием убийственного ЕГЭ и позорной «болонской системы» и заканчивая «реидеологизацией» после 2014 года.
Да, школе были навязаны, как минимум, глупые и, как максимум, вредоносные учебники4, да, в программу ввели бесполезные предметы за счёт сокращения часов на изучение нужных дисциплин, но, несмотря на всё это и многое другое, в школе всё ещё можно было сопротивляться и чему-то учить… если бы было, кого.
Особые дети в особых условиях
Проблема в том, что теперь, врагом педагога становятся не столько «бурные и кипучие» администраторы, сколько сами школьники, которые в подавляющем большинстве не хотят учиться, не желают ничего знать.
Помнится, лет десять назад я навещал мою бывшую классную руководительницу, учительницу английского. Я спросил у неё, как ей современные дети. Она ответила: «Дети замечательные, ученики — никакие».
Поступив работать в школу, я понял, что она имела в виду: между моим и младшим поколением имеется качественное различие. Ради этого поколения приходится существенно занижать планку требований и ожиданий. Причём снижать приходится год от года, поскольку тенденция на глупение и утрату воли и мотивации только усугубляется. И это не их вина, тут действуют те условия, которые мы, предыдущие поколения, создали для собственных детей.
О чём я говорю? Перечислю тревожные симптомы. Во-первых, растущее количество детей с ОВЗ (ограниченными возможностями здоровья). С одной стороны, это связано с уничтожением спецшкол, где с особенными детьми занимались специально обученные педагоги, где с ними занимались по адаптированным программам и создавали для них особые условия. Всё это было сделано под трескучие лозунги об «инклюзии», а на деле — ради очередного разворовывания бюджетных денег.
Теперь эти дети обучаются в обычных классах и существенно снижают планку требований и оттягивают львиную долю усилий и внимания педагога. Но и без того у меня складывается ощущение, что количество аутистов, детей со всевозможными психическими осложнениями стало заметно больше — по нескольку человек в каждом классе. И это только те, кому выдали справки: некоторые родители отказываются вести своего ребёнка на освидетельствование, несмотря на наличие очевидных проблем.
И как прикажете педагогу вести урок, если один ребёнок сидит, тупо уставившись в одну точку, другой, напротив, не в состоянии просидеть спокойно и минуты, третий норовит ударить соседа по парте. Кто-то не может написать разборчиво ни одного слова. И это не в начальной школе, а в девятом классе!
Следующая проблема — прогулы. Многие ученики попросту не появляются в школе. Сегодня это уже массовое явление. Кого-то родители не могут заставить выйти из дома, кто-то из дома выходит, но до школы не доходит, кто-то непрерывно болеет. Кто-то появляется один-два раза в четверти. В итоге по нескольку человек в классе заканчивают четверть с двойками, и несколько человек оказываются вовсе не аттестованы, поскольку не получили ни одной отметки. Некоторые же, наоборот, нарабатывают на удовлетворяющую их оценку и исчезают, чтобы «не испортить» средний балл.
Ещё одна проблема — дизграфия и смежные дефекты. Многие дети к девятому классу, то есть практически к моменту выпуска из школы, не могут разборчиво писать. Красивый почерк вообще сегодня дар небес, счастье для педагога, но многие просто пишут неразборчивые каракули. Многие же не дописывают окончания слов — начинают писать понятно, а последние буквы слова у них вытягиваются в дрожащую ниточку. Многие ученики при письме не могут попасть в линейки и клеточки тетрадей.
То же и с чтением. По нескольку человек в классе продолжают до конца учёбы читать по складам.
Но самое трудное для них — это оформление собственных мыслей. Даже лучшие ученики классов зачастую не могут грамотно построить фразу, правильно употребить деепричастный оборот, найти литературный аналог для сленговых и просторечных выражений. Приведу примеры из школьных сочинений. И это не отобранные «перлы» двоечников, а наугад взятые фразы «средних» учеников девятого класса (орфография и пунктуация — авторская):
«Онегин молодой дворянин родившийся в петербурге, он привык к роскоши. Любил ходить на свадьбы и в театры и умел производить впечатление на окружающих и умеет показывать свои эмоции чтобы понравиться женщинам. Умеет обольщять и маникулировать».
«евгений онегин дваринин тагже он ненавидил своего оца из того тошто он понабирал долгов и ему бы они перешли посли смерти отца но зато он любил своего дядю потомушто он был знатным человеком».
Теория Штрауса и Хоу
Повторюсь, это не их вина — а плоды нашей разрушенной и искалеченной системы образования, результат воздействия технологий, но главное — результат изменившегося общества, изменившегося «взрослого» мира.
В итоге, со старшеклассниками приходится на уроках говорить не о сложных и возвышенных материях, а объяснять им «ча-ща» и «не» с глаголами, то есть программу начальной школы.
На этом этапе, наверное, стоит остановиться и сделать предварительные обобщения. Привлечём себе на помощь современную теорию поколений и заодно её же покритикуем. Эта теория пришла к нам, как и все остальные мнения и представления, с Запада – из США. Вообще её основоположником был немецкий социолог Карл Маннгейм. Но в современный вид её привели американский историк и писатель Уильям Штраус и его коллега Нил Хоу. Разрабатывали они теорию применительно к американским условиям. Понятно, что к нашей истории она будет применяться с огромной погрешностью, ведь жизненный опыт советских поколений во многом уникален, как и сам советский эксперимент.
Но когда речь заходит о более молодых поколениях, возникших и сформировавшихся уже после распада СССР, в новом глобализированном мире, некоторые обобщения допустимы. Тем более, что разум и характер наших детей формируются под мощнейшим давлением мировой американизированной культуры, а также глобального рынка (товаров и людей).
Согласно классификации теории поколений, наши старшеклассники относятся к последним представителям «поколения Z» (к «зумерам») и первым представителям «поколения А». Что же нам рассказывают об этих поколениях?
Прежде всего перечислим, на какие факторы формирования психотипа поколения обращает внимание теория:
- важные исторические события;
- технологические достижения;
- социальные нормы;
- культурные ценности5.
Теперь посмотрим, какой облик российских «зумеров» рисует нам теория поколений:
«Поколение Z, или зумеры, — относительно современное поколение. Речь идёт о молодых людях, родившихся в период с 2001 по 2010 год. Это первое поколение в России, родившееся и выросшее с интернетом. Зумеры — активные пользователи сети. Это поколение ещё находится в процессе формирования. Поколение Z часто описывается как технологически грамотное поколение, которое легко адаптируется к новым цифровым технологиям и быстро осваивает новые онлайн-платформы. Они активно используют социальные сети, стриминговые сервисы, мессенджеры и другие цифровые инструменты для общения, работы, развлечений и саморазвития. В России зумеры мало чем отличаются от западных. Они описываются как более независимые и самостоятельные, чем предыдущие поколения, благодаря доступу к информации и возможности самостоятельного обучения через интернет. Однако в то же время зумеров часто критикуют за их оторванность от реальности, интровертность и зависимость от гаджетов»6.
Следует разделять
А теперь давайте разбираться.
Сразу бросается в глаза противоречие: с одной стороны, независимые и самостоятельные, а с другой стороны оторванные от реальности и зависимые от гаджетов. Наверное, здесь следует разобраться. Действительно, взрощенное интернетом, не расстающееся с телефоном поколение более асоциально, с трудом поддерживает и легко обрывает связи с окружающими: родственниками, друзьями, коллегами. Это может подаваться как независимость от чужих мнений и самостоятельность, но на самом деле это оборачивается зависимостью от стереотипов, транслируемых через соцсети и прочие интернет-ресурсы, подчинение рекламе, установкам массовой культуры.
Теоретики также заявляют, будто «зумеры» «ценят саморазвитие, много учатся и повышают навыки с помощью онлайн-ресурсов». Здесь тоже следует разделять. Любовь к интернет-курсам и прочим «коучингам» является оборотной стороной недоверия к классическому образованию. С одной стороны, система образования действительно разрушена и дискредитирована, однако она всё ещё сохраняет традицию, педагогический опыт и методические наработки.
Но всё это может казаться молодым людям слишком скучным и долгим. В то время как всяческие курсы обещают научить всему мгновенно, без «труда и без науки». В итоге получается, что «уважаемые юзеры» постоянно чему-то учатся, слушают бесконечные подкасты и лекции, но в итоге так ничего и не знают.
Справедливости ради стоит отметить, что и учителя сдаются нашествию технологий на их мозг. Кто-то попросту включает детям на уроке обучающие ролики, кто выдаёт лишь часть материала («остальное посмотрите в Интернете»). В результате учителя и ученики примитивизируют, оглупляют друг друга.
Нас убеждают, что «зумеры» практичны, у них есть предпринимательская жилка. Жилка-то у них есть, да вот только жил, чтобы тянуть на себе трудное дело, у них не хватает. Тот же интернет и американизированная массовая культура неустанно вдалбливают в неокрепшие мозги капиталистические рыночные ценности. Фильмы пережёвывают один и тот же сюжет, об успешных предпринимателях, которые пробились из самых низов исключительно благодаря «вере в себя», то есть потому, что не слушали окружающих, не раздумывали, и следовали по пути к успеху.
Вот и имеем массу фантазёров, которые сидят на шее у родителей и ждут, когда же их таланты будут по достоинству оценены миром.
Также нам сообщают, что «зумерам» присуща «социальная ответственность», что они «обеспокоены социальными и экологическими проблемами, стремятся к устойчивому развитию». Тут могу сказать с уверенностью, что это не про наших молодых людей. Нашим отечественным «зумерам» в подавляющем большинстве до социальных и экологических проблем нет ровно никакого дела. В США, где скапливаются основные деньги мира, сытая молодёжь может себе позволить побаловаться «модной повесткой», да и там, подозреваю, это не более чем маска, мимикрия под социально одобряемое поведение.
То, что мы называем юностью
Настало время немного поговорить о конформизме и нонконформизме. Ведь это такая важная структурная часть подростковой и юношеской психологии.
Например, американские психологи Кевин Уолдман и Форрест Ромм, пытаясь выяснить, насколько искренне американские студенты придерживаются «прогрессивных» взглядов, пришли к неутешительным выводам: более 88% опрошенных признались, что притворялись, имитировали свою «прогрессивность», чтобы быть более успешными в академической среде и своём окружении7. Более 80% лгали в своих учебных работах, подгоняя выводы под те, которые должны были понравиться их либеральным преподавателям. Это касалось как политических взглядов, так и вопросов пола.
«В результате мы имеем не убеждённость, а соглашательство. А под этим соглашательством теряется нечто жизненно важное. Поздний подростковый возраст и ранняя взрослость [то, что мы называем юностью — прим. Д.К.] представляют собой узкий и неповторимый период развития. Именно на этом этапе человек начинает работу, которая длится всю жизнь, по соединению личного опыта и унаследованных ценностей, формируя основы своей морали, внутренней цельности и эмоциональной устойчивости», — утверждают исследователи.
В США принято болеть душой за демократию и за права всяческих меньшинств, вот молодёжь и строит из себя борцов за социальную справедливость. Точно так же как у нас изо всех утюгов льётся военный патриотизм и молодёжь без запинки лицемерно повторяет эти лозунги.
И совершенно неожиданно после такого признания звучит утверждение о том, что в плане ценностей для «зумеров» важны индивидуализм и самовыражение. Как же так? Ведь их только что обвинили в повальном конформизме и лицемерии. Тут тоже есть своя логика: необходимость приспосабливаться и притворяться, прессинг пропаганды — всё это требует какой-то психологической компенсации. Приспособленчество, страх перед фигурами полицейского, чиновника, начальника выливаются в безопасный бунт против учителя или в издевательство над сверстниками. Учителю нахамить не так страшно, как воспротивиться полицейскому или заступиться за слабого перед хулиганами.
В свете вышесказанного совершенно смехотворно выглядит заявление, будто «поколение Z отличается толерантностью и осознанностью. Выступает за равенство, экологическую защиту и психологическое благополучие. Молодые люди стремятся улучшать мир и готовы отстаивать свои ценности и убеждения»8.
Это уж точно не про наших подростков, многие из которых с интересом читают нацистские паблики. Вспомните недавние эксцессы с поножовщиной в школах, а уж видео с расистскими нападениями, совершаемыми подростками, в интернете повялются с пугающей регулярностью.
Чтобы увидеть и оценить степень системного лицемерия в школе достаточно почитать тексты, используемые в ЕГЭ и ОГЭ по русскому языку, а также темы для сочинений. Эти экзамены обязаны сдавать все, стало быть, с этими текстами обязаны работать все школьники.
Священные тексты
Какие тексты даются для анализа и работы? Фрагменты из произведений «Сын полка» Валентина Катаева, «Завтра была война» Бориса Васильева, «Золотая роза» Константина Паустовского, «О страхе и предательстве» Владимира Корчагина, «Студенты» Юрия Трифонова и др. Заметьте, всё это сплошь тексты из произведений советских авторов. Причём, большинство из них посвящены войне. Казалось бы, ну и прекрасно! Наконец повыкидывали из учебников и из экзаменационных заданий всяких там Улицких и Акуниных с их патологическим антисоветизмом. Это, бесспорно, плюс.
Сегодня о советском прошлом принято говорить в положительном ключе. Парадокс лишь в том, что ещё буквально несколько лет назад советское прошлое принято было очернять и оплёвывать. И занимались этим те же люди, что сегодня это прошлое превозносят. Это вызывает скептическое, равнодушное отношение к нынешнему зигзагу культурного официоза. Действительно, советский опыт, советское искусство, особенно связанные с Великой Отечественной войной, ценны тем, что они «естественно конформны». И дело тут не только в том, что советская культура находилась под бдительным оком государственной цензуры.
Советское государство было более социально ориентированным, заботилось о народном благосостоянии даже в самые трудные и голодные годы. Оно было детищем Октябрьской революции, стало быть воспринималось значительной частью народа как собственное детище, плоть от плоти народа.
Но сегодня произведения советских авторов и описанные в них реалии звучат для учеников чуждо, как какая-то параллельная реальность. Интуитивно подростки ощущают разрыв между реальностью советских книг и своей собственной жизнью. Они воспринимают их как некие ритуальные священные тексты, с которыми надо так же ритуально и формально работать.
Подготовка к ОГЭ и ЕГЭ и требует предельного автоматизма, следования шаблонам, стандартам. Даже если ученик сумеет отнестись к тексту критически, окажется несогласен с автором, он ни за что не станет спорить с авторской позицией. Но это будет не принятием правоты автора, а привычным, запрограммированным лицемерием.
Может быть, чиновникам из минобра и хотелось бы превратить будущих граждан в роботов, привыкших действовать по шаблону, но, подчеркну, эта покорность чисто внешняя, и она может быть отброшена с лёгкостью, которая удивит наших дорогих методологов-законотворцев.
Взглянем на темы сочинений, которые предлагается написать по данным текстам «Почему первое впечатление о человеке может быть обманчивым?» (по Катаеву); «Почему все ребята хотели стать военными?» (по Васильеву); «Что, кроме таланта, необходимо писателю, чтобы создать произведение высокого художественного уровня?» (по Паустовскому); «Что делает человека жалким существом?» (по Корчагину); «Как война влияла на формирование характеров?» (по Трифонову).
Как видите, очень много тем посвящены войне. Любовь к военщине, к армейским порядкам — основа патриотизма. Причём темы формулируются так, что не предполагают критической оценки текста, выражения собственного мнения, а подталкивают к согласию и одобрению сказанного.
Все напишут правильно
И, поверьте, все дети это понимают, все «напишут правильно», как говорили герои фильма «Доживём до понедельника», но жить они будут по другим принципам и поступать будут совсем не так. Можем вспомнить ещё один яркий эпизод из советского фильма «Курьер», когда подростки спрашивают друг друга о том, каковы их главные жизненные принципы.
— Слушай, Базин, ты по каким принципам существуешь в обществе?
— То есть?
— Мы, наше поколение, хотим знать, в чьи руки попадёт построенное нами здание.
— Ты что, в философском смысле интересуешься?
— Ты хвостом не верти — отвечай, по каким принципам существуешь?
— Основной принцип моего существования — служение гума… гуманистическим идеалам человечества.
Базин отвечает «как надо», а на самом деле его главная мечта — купить тёплую куртку (прямо Акакий Акакиевич из «Шинели»). Заметьте, этот симптоматичный фильм, разоблачавший советское общество как изолгавшееся, изверившееся в собственных идеалах, утратившее ориентиры, был снят всего за несколько лет до развала этого самого общества. Когда враньё становится тотальным и очевидным, это означает, что социальная система зашла в тупик и близка к катастрофе, надлому. Пьеса «Горе от ума» Грибоедова, изображавшая проникнутое двуличием и карьеристским лицемерием «фамусовское общество», была написана накануне Декабрьского восстания.
Мы сегодня оказались в идентичной ситуации. Для кого-то тревожный знак, для кого-то, быть может, обнадёживающий.
Взглянем ещё на темы текстов для изложений ОГЭ. «Почему многие испытывают чувство одиночества?» (Из-за неуменя найти общий язык.) «В чём самая большая цель жизни?» (В том, чтобы творить добро.) «У Чехова была удивительная особенность…» (При нём каждый хотел быть проще и правдивее.)
Как видим, тексты, вроде бы, учат хорошему. Но делают это банально, наивно, если не сказать, глупо. Такое ощущение, что написаны они по большей части позднесоветскими интеллигентами в период «перестройки». Ученик, конечно, постарается запомнить и воспроизвести то, что сказано в тексте, но сам останется к нему глубоко равнодушен. Не это волнует современных подростков, не то, как сотворить на свете побольше добра и как найти общий язык с окружающими.
И поколение А, следующее за «зумерами», согласно описаниям, ещё сильнее оторвано от общества и разобщено.
Это всегда было?
Настало время задаться сакраментальным вопросом «кто виноват». Под заметками, посвящёнными психологическому облику подростков, можно найти массу негодующих комментариев. Одни утверждают, что вся проблема в слишком лёгкой жизни: «Просто раньше у подростков было много обязанностей. А сейчас только свобода и ничего больше. Никаких обязанностей. Только права».
Другие утверждают, что никаких особенностей у современных подростков вообще нет, что они всегда были такими: «Мне кажется, противность подростков вообще [ни от чего] не зависит — современные, советские, будущие и т. д. и т. п. Подростки всегда одинаковые. Они протестуют и ищут себя. Все, что описано в статье — это всегда было))) Всегда. От первого до последнего пункта. Всё в этот период зависит от родителей».
Кто-то обвиняет технологии (смартфоны и интернет): «А у родителей сейчас нет прав им помочь. Самую эффективную меру — вытащить из розовых смартфонных грез в реальный мир, где придется трудится — реализовать ой-как сложно»9.
Давайте разбираться. И прежде всего давайте отбросим мещанскую мудрость, гласящую, что подростки всегда такими были. До нашей эры слова Экклезиаста «что было, то и будет» звучали откровением, сегодня уже пора бы смотреть на вещи более трезво. Да, какие-то тенденции сохраняются, а что-то постоянно меняется. И надо уметь замечать новое, особенное.
Утверждать, что подростки во все века были одинаковые и ничего особенного в современной ситуации и в современных подростках нет, это значит прятать голову в песок, прятаться от осознания проблемы и поиска её решения, то есть бросать подростков наедине с их проблемами. «Никакой проблемы нет, пойдёмте скорее кушать». Такие люди не замечают не только проблем различных поколений, но и вообще не осознают течения времени, они заперты в вечном настоящем и их «грядущее иль пусто иль темно». Надеюсь, что таких бездушных людей среди моих читателей нет.
Если же мы хотим сделать мир хоть чуточку лучше, хоть немного облегчить жизнь окружающих и вообще быть мыслящими и действующими субъектами, то мы первым делом должны осознать специфику текущего момента, уникальность проблем, с которыми сталкиваемся мы и особенно формирующееся и уязвимое молодое поколение.
И самое очевидное новшество это, конечно, технологии: ещё 20 лет назад не было смартфонов, а интернет находился в зачаточном состоянии. Сегодня он под рукой у каждого. Более того, именно сейчас мы наблюдаем стремительное развитие и распространение искусственного интеллекта.
Безусловно, всё это оказывает влияние на подростков. Пожалуй, наиболее очевидной бедой тут оказывается дофаминовая зависимость, навязчивое стремление к ежеминутной подпитке за счёт компьютерных игр, коротких видео и общения в мессенджерах. Все эти разные, на первый взгляд, занятия на самом деле служат одной цели — получению дофаминового удовольствия.
Если раньше, едва прозвенит звонок с урока, дети рвались из класса, чтобы побегать в коридоре, то теперь, если им не нужно менять кабинет, они просто достают телефоны и утыкаются в экран. Так и проходит их перемена. Выходит, что они проводят, неподвижно сидя на одном месте, по несколько часов. Многие и на уроке не могут заставить себя оторваться от телефона и продолжают игру или просмотр видео. Их мозг уже настолько перестроился, что пребывание вне интернета становится для них мучительным. Легко догадаться, что вне школы они проводят в компании смартфона не меньше, а то и больше, времени.
Взрослые и сами уже ощутили на себе воздействие дофаминовой зависимости. Но у современных технологий есть и ещё один аспект. Дети постоянно испытывают соблазн обратиться за помощью к интернету или ИИ. И если на уроке это ещё можно пресечь, то домашнее задание в значительной мере потеряло смысл: оно почти полностью списывается с банка готовых ответов или генерируется искусственным интеллектом.
Но, согласитесь, своя логика тут есть. Зачем пичкать свой разум знаниями, если все они всегда под рукой в собственном телефоне? Зачем учиться считать в уме, если есть калькулятор? Зачем запоминать правила грамматики и пунктуации, если компьютер может сам исправить ошибки в вашем тексте? Телефон, компьютер превратились как бы в наши внешние мозги, нашу внешнюю память. А на долю наших внутренних, биологических, мозгов осталось лишь потребление дофамина.
Поэтому, скажем, так трудно даётся подросткам заучивание стихотворений или составление фраз. Мы заучивали «Бородино» Лермонтова наизусть в средней школе, современные старшеклассники не могут себя заставить запомнить несколько четверостиший. Мы читали произведения из списка по литературе летом. Сейчас их приходится читать на уроке или задавать на дом маленькими отрывками. Мышление становится непривычным и от того мучительным занятием. Возникает синдром дефицита внимания. Человеку трудно сосредоточиться на какой-то задаче, вроде чтения или составления текста — хочется разбавить всякое занятие дозами дофамина (просмотром роликов, общением в мессенджере).
Духовный голод и умственная нищета
И всё же дело не в технологиях. Технологии являются лишь продолжением и усугублением определённых социальных процессов. Тенденция к атомизации, к распаду общественных связей обозначилась задолго до появления интернета. Эта тенденция заложена в капиталистическом буржуазном обществе с его конкуренцией, «войной всех против всех», превращением человека в товар и воинствующим индивидуализмом. Технологии лишь продолжают обслуживать эту систему ценностей.
Вот, что сказал о подъёме капитализма в середине ХХ века чилийский поэт Пабло Неруда: «Золотой век с его фантастическим взлётом человеческого интеллекта — несчастная эпоха, вокруг его дворцов бродит голод»10. То же можно сказать и о духовном голоде и умственной нищете, когда высокоинтеллектуальные современнейшие технологии служат оболваниванию миллионов людей. А вот замечание самого главного критика капитализма: «Всюду в политической экономии мы видим, что основой общественной организации признается враждебная противоположность интересов, борьба, война»11.
Поясню, что это означает. В первую очередь, капиталистическая (рыночная) система стремится к коммодификации (превращению в товар) абсолютно всего: не только предметов потребления, но и половой любви, дружбы (существует в развитых странах и такая услуга), детских органов. Не случайно, что именно в начале девяностых, когда к нам пришёл «долгожданный» капитализм, появилась песня с такими словами:
Всё, всё, всё — продаётся всё на свете:
Ордена, совесть, женщины и дети.
И ужаснее всего, что человек и сам начинает относиться к себе как к товару. Соответственно выстраивается и система ценностей, общественная иерархия. «Человек как таковой, видимо, не представляет никакой ценности. Поэтому тот, кто не владеет материальными благами, обесценен и исключен. Кто владеет — завиден, обхаживаем и отмечен вниманием»12, — писал по этому поводу бразильский революционер, монах-доминиканец Фрей Бетто.
Капитализму нужны стандартные потребители стандартных товаров, а также покорные стандартные производители стандартных товаров и услуг, а вовсе не мыслители и творцы. Всё предельно усредняется, стандартизируется. Человек отделяется от других людей, замыкается в пределах своей частной собственности, частной жизни и частного потребления. Это не чей-то хитрый план, а логика бездушной рыночной системы.
Интеллект не поощряется: человек должен быть достаточно глуп и достаточно невротизирован, чтобы лечить свой непрекращающийся стресс постоянным потреблением. Но и товары, которые он потребляет (книги, фильмы, отношения), должны быть одноразовыми, чтобы скорее возвращать человека в магазин, чтобы цикл «работа — потребление» ни на минуту не останавливался.
Итак, источником оглупления и изоляции является капитализм. Современные технологии лишь доводят его тенденции до крайних степеней, чем усугубляют его противоречия и подготавливают его крах.
Ну, а пока мы пожинаем плоды: разрушение окружающей среды, войны, бесправие и тотальный контроль. То, что подростки сделались жестоки и грубы, является их реакцией на грубость и жестокость мира. Они видят, как одна страна бесцеремонно вторгается на территорию другой и начинает наводить там свои порядки с помощью силы, как начальник издевается над подчинённым, как сильный бьёт слабого, а окружающие трусливо проходят мимо. И они усваивают себе такую мораль: заискивай перед сильным и отыгрывайся на слабом.
Загляните в интернет и почитайте новости об очередной стрельбе или поножовщине в школе. 16 декабря 2025 года в Московской области учащийся девятого класса, вооружённый ножом и перцовым баллончиком, напал на людей в здании школы13. Причём первоначальной целью его нападения была учительница. Когда её найти не удалось, парень убил маленького мальчика-таджика. Буквально за день до этого, 15 декабря, подросток совершил нападение на молодую учительницу и нанёс ей три удара ножом.
СМИ лишь туманно упоминают «влияние внешних факторов, включая онлайн-сообщества»14, хотя в случае 16 декабря известно, что малолетний убийца был последователем неонацистской идеологии и читал соответствующие паблики. Неонацизм широко распространён в современном обществе (у «нас» и у «них») прежде всего из-за десятилетий вычищения из информационного пространства главных антиподов нацизма – интернационального коммунизма и анархизма. Интернационализм оказывается неприемлем даже в христианском варианте.
Правящий класс видит в этих идеологиях для себя угрозу. А вот нацизм правящий класс не пугает, даже где-то привлекает. В результате в информационном поле мы видим борьбу между двумя лагерями: интернационализм подаётся нам только в форме американского глобализма, ему же противостоят различные формы религиозного и националистического мракобесия. Неудивительно, что в такой патологической ситуации неокрепшие мозги подростков с лёгкостью оказываются заражены различными человеконенавистническими идеями.
Статус учителя, образования, знания
Почему объектом агрессии асоциальных подростков становятся учителя или национальные меньшинства, а не, скажем, представители системы – полицейские и депутаты? Полицейские и чиновники обладают силой и властью, с ними иметь дело страшно. Нацменьшинства тем и хороши, что они меньшинства, особенно если речь идёт о мигрантах, которые заведомо поражены в правах и чувствуют себя запуганными. Учителя же оказываются бесправны именно как работники. Как известно, трудовое законодательство у нас защищает работодателя, а не работника. Даже те мизерные права, которые оно даёт трудящемуся, можно с лёгкостью не соблюдать. Работники испытывают постоянное давление, сталкиваются с унижением, подвергаются сверхэксплуатации, то есть физически и морально калечатся на работе.
Учитель беззащитен перед своим начальством, перед родителем и перед учеником. Конечно это вызывает у подростков недоверие к фигуре учителя, а у некоторых и презрение.
Молодые люди видят, как устроена жизнь: на вершине общества находятся отнюдь не образованные и интеллигентные люди. Какой-нибудь президент США отнюдь не блещет ни красноречием, ни хорошими манерами, но он решает судьбы мира. Какой-нибудь владелец мегакорпорации может на весь мир демонстрировать нацистское приветствие или излагать людоедские идеи и при этом ворочать миллиардами долларов и быть объектом всеобщей зависти.
Посмотрите на мэра Киева Кличко. Но ведь и среди наших депутатов полным-полно физкультурников да актёров. Кумиром мальчиков является футболист Роналду, весь смысл которого заключается в его ногах. А ведь есть и треш-блогеры и, прости господи, порноактрисы, которые зарабатывают куда больше, чем бедная школьная Мариванна. Хотя Мариванна выполняет важнейшую общественную задачу, а треш-блогеры и депутаты – совсем наоборот.
Общество посылает подросткам отчётливый сигнал: успешен тот, кто богат, а богатые люди не имеют ни образования, ни знаний, ни мозгов.
Мы на словах учим детей добру, справедливости, усердному труду, а своей жизнью подаём противоположный пример. И неужели мы думаем, что наши дети настолько тупы, чтобы не раскусить нашу фальшь, не почувствовать тут противоречия?
Так что же, неужели школьное знание и, шире, образование вообще оказываются в наше время ненужными? Ведь они не гарантируют ни богатства, ни успеха.
Удивительно, что именно литература и история могли бы их многому научить, помочь им понять и наш современный мир, но это ценное гуманитарное знание оказывается для них закрыто. Зато они охотно слушают всяких блогеров, которые транслируют им откровенные идеологемы, националистические (все беды от нерусских, мы лучше всех других народов) или рыночные (стать богатым просто, вера в мечту обязательно приведёт к успеху).
Статус учителя подорван вынужденным участием в различных чиновничьих проделках, вроде сбора денег с родителей, политических акций и агитации за очередной национальный мессенджер. Статус образования подорван различными бесполезными дисциплинами вроде «разговоров о важном», формалистикой. Целью учёбы являются не знания и профессиональные навыки, а бумажка. Статус знания убит несправедливостью общественной пирамиды и извращённостью социальных лифтов, когда путь наверх прокладывается не благодаря мозгам, а совсем другому месту.
Разрыв поколений
Итак, мы выделили три наиболее существенных фактора, формирующих подрастающее поколение:
- Имущественное расслоение и социальная атомизация.
- Давление технологий, дофаминовая зависимость.
- Обесценивание знаний и образования.
К чему это всё приведёт? Глядя на них, я вижу завтрашний постапокалипсис.
Во-первых, у этого поколения почти не будет потомства. Старшие нас упрекали, что мы заводим по 1-2 ребёнка на семью – у них будет 0-1. Это поколение предельно индивидуалистично и с огромным трудом налаживает контакты. Живое общение вполне
Это поколение не сможет критически мыслить. Оно будет слепо верить «своим» авторитетам и так же слепо отвергать «чужие». Проанализировать чужое высказывание, как-то отнестись к нему им будет предельно трудно. Поэтому слепая покорность у них будет легко сменяться истерическим асоциальным поведением в духе поножовщины и мелкого криминала (для крупного криминала нужны совместные действия).
Неспособность договариваться дополняется вообще неспособностью говорить, выражать свои чувства и мысли, а также стукачеством. Кем будут все эти ребята? Кем бы они ни стали, все эти отрасли обречены на крах.
Скажем, уже 15 лет назад в различных сферах (от ядерной энергетики до литературы) раздавались голоса о разрыве поколений, о том, что отрасль держится на стариках, которым, как и оборудованию, попросту «продлевают сроки эксплуатации», в то время как замены им нет и не предвидится. Я не могу представить этих ребят за пультом управления атомной электростанции – это грозило бы неминуемой катастрофой.
Но вот что важно подчеркнуть: это не их вина. Это мы подсадили их на дофаминовую иглу, усаживали их перед экраном вместо того, чтобы уделить им время, это мы создали тот жестокий и несправедливый мир, в котором им придётся жить, и который они вряд ли захотят спасать от гибели.
Это же мы весело подпевали песне «Секс без перерыва» (а теперь учим их нравственности), это нашими кумирами были Филипп Киркоров и Наташа Королёва (а мы хотим, чтобы они слушали Чайковского). Это для нас образцами философского кино были пропихивавшие неолиберальную повестку «Форрест Гамп» и «Побег из Шоушенка», это мы зачем-то читали и обсуждали «Код да Винчи» (а теперь «впариваем» им Пушкина).
Это мы не захотели и не смогли остановить бездушную бюрократически-полицейскую машину. А теперь она пришла за нашими детьми. Это естественно: как всякий бизнес, если его не остановить, стремится к монополии, так всякое государство стремится к тотальному контролю (что у «нас», что у «них»). Система приучает лицемерить и отучает думать, отучает от какой бы то ни было самостоятельности, приучает мыслить по шаблону, ходить строем.
Причём своим собственным детям чиновники и бизнесмены стремятся обеспечить качественное классическое образование, запихать их в закрытую иностранную школу со строгой дисциплиной. Вот только и дети элит, родившиеся с серебряной ложечкой во рту, растут бездельниками и наркоманами. Так что и у них там негодный материал…
Как же быть?
Я бы рекомендовал нашим детям усвоить одну важную истину: богачами они не станут, и беззаботной жизни у них не будет. Все диснеевские голливудские сказки были сняты для других детей, все истории ошеломляющего успеха – не про них. Нашим детям система уготовала полуголодную жизнь расходного материала. Ни депутатами, ни высокими начальниками им не бывать. Места на вершине пирамиды не прирастают, а сокращаются, и они зарезервированы для привилегированных детей.
И уж если твои родители не депутаты и не оставляют тебе фабрику в наследство, то изволь учиться. Да, никто никогда во взрослой жизни не спросит тебя про закон Ньютона или что такое цитоплазма, но полученные знания дадут тебе минимальное представление о том, как устроен материальный мир, как устроены материальные объекты, и шарлатану или шаману придётся серьёзно попотеть, чтобы запутать и обмануть тебя.
Да, никто никогда во взрослой жизни не спросит тебя про Онегина или Печорина, но у тебя появится более глубокое и объёмное представление о людях и их поведении, и очередной фюрер не сможет так запросто подбить тебя на массовое убийство, а твоё знакомство с классическими текстами поможет тебе грамотно построить фразу, выразить свою мысль и найти общий язык с окружающими.
Учиться придётся не для того, чтобы быть успешным в этой системе, а для того, чтобы выжить, если эта система даст трещину.
Примечания
1Работа учителем калечит людей│Моё поколение не будет работать в школах, шарагах, универах. https://www.youtube.com/watch?v=gJQknkHzNBk&t=1065s.
2Российская школа. Смог бы ты работать учителем? https://www.youtube.com/watch?v=udcwCHJ7OkU.
3Косяков Д. Радости и печали российского учителя. https://whatshappened.today/2023/02/28/%d1%80%d0%b0%d0%b4%d0%be%d1%81%d1%82%d0%b8-%d0%b8-%d0%bf%d0%b5%d1%87%d0%b0%d0%bb%d0%b8-%d1%80%d0%be%d1%81%d1%81%d0%b8%d0%b9%d1%81%d0%ba%d0%be%d0%b3%d0%be-%d1%83%d1%87%d0%b8%d1%82%d0%b5%d0%bb%d1%8f/.
4См., например: Сравнение современных и советских учебников по математике. https://www.youtube.com/watch?v=QruRmmJmxCc;
Как учебники отупляют детей. https://www.youtube.com/watch?v=QMdIhey1b9w.
5Теория поколений по годам: A, Z, Y, X и беби-бумеры. https://media.halvacard.ru/life/teoriya-pokolenii-po-godam?ysclid=mjml4ao4rq517451349.
6Поколения — теория поколений в России, X, Y, Z, беби-бумеры, альфа, по годам, характерные особенности. https://www.sravni.ru/text/pokoleniya—teoriya-pokolenij-v-rossii/?ysclid=mjl0txufgv565323309&upd=true.
7Performative virtue-signaling has become a threat to higher ed. https://thehill.com/opinion/education/5446702-performative-virtue-signaling-has-become-a-threat-to-higher-ed/
9Почему современные подростки такие противные, разбираемся. https://dzen.ru/a/ZpISNLpTa0cNnG8Q?ysclid=mjocv22byc174492065.
10Неруда П. Признаюсь: я жил. Воспоминания. М.: Издательство политической литературы. 1988. С. 360.
11Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 года.
12См. Бетто Ф. Неолиберализм — новая фаза капитализма.
13Тимофей Кулямов и его манифест ненависти: цифровая тропа к трагедии в Успенской школе. https://iskra.today/society/timofej-kulyamov-i-ego-manifest-nenavisti-czifrovaya-tropa-k-tragedii-v-uspenskoj-shkole.
14 Что объединяет двух подростков, которые с ножами напали на свои школы: у обоих замечали одни и те же странности. https://www.kp.ru/daily/27758.5/5187662/.
Что случилось ... 