Судьба трёх королевств (7) Великий геостратег

А в это время принцесса Доротея томилась в лапах жуткого демона Акенкрейца. Она находилась в его подземном дворце, но тут было не темно и мрачно, а совсем наоборот: потолки были высокие, стены выбелены, повсюду натыканы светильники, зеркала, от которых пространство казалось ещё громаднее, и золото, золото, золото…

Принцесса здесь была чужой и даже немного сутулилась, словно случайно попала на сцену в разгар спектакля и вот теперь хочет уйти, а выход найти не может. А и правда, куда тут денешься? Двери закрыты, и за ними караулят уродливые слуги демона.

Сам демон в человечьем обличьи расхаживал по залу. Был он невысок ростиком и облачён в военную форму и красный плащ. И только метавшаяся по стенам тень его была огромной, крылатой и ужасающей.

— Ты, принцессочка, не сомневайся, — рычал он, — скоро все эти земли мои будут: что смогу — захвачу, а что не смогу — они мне сами со страху отдадут в качестве жеста доброй воли. Так что иди-ка ты за меня замуж, твоё высочество.

— Да зачем я вам вообще нужна? — удивлялась принцесса. — И так ведь скоро всё ваше будет.

— Не так сложно захватить, куда сложнее удержать, — наставительно продолжал Акенкрейц. — Мир держится на двух вещах: на страхе и на любви. Так что одного страха тут недостаточно. Тебя все любят, вот и пусть их любовь мне послужит.

— Вот ещё! — капризно дёрнула плечиком Доротея. — Я, может, вообще не собираюсь замуж выходить. Мне и одной хорошо.

— Ты эти модные штучки брось. Красная девица должна выходить замуж и рожать батюшке царю богатырей для армии. Неужто сказку про Салтана не читала? А ещё образованной девушкой считаешься.

— Не хочу я богатырей для твоей войны рожать. Тем более, что всё равно ты плохо кончишь. Либо застрелишься, либо отравят тебя, и даже если своей смертью умрёшь, портреты твои на следующий день на свалку выкинут.

— Да я разве для себя стараюсь? Я ж всё для народа! — Акенкрейц простёр руки к дверям, за которыми толпилась стража.

— Ага. И народом ты считаешь лишь тех, кого тебе в чудовищ превратить удалось.

— Само собой. Я их вождь, национальный лидер. И великий геостратег. А все остальные — это предатели. С ними без всякой жалости. Нет человека — нет проблемы.

Оба помолчали, переводя дух. Первым снова заговорил демон:

— Вот ты думаешь, в чём сила, принцесса? Я думаю, сила в правде. Значит, кто сильнее, тот и прав. То-то.

Принцесса не хотела говорить с Акенкрейцем. Ей вообще хотелось думать о том, как отсюда спастись. Она размышляла о том, откуда можно было бы ожидать подмоги. На отца надежды мало. Он про неё вспоминал не слишком часто, так что принцесса проводила время за книгами или гуляла одна в саду и мечтала. И теперь, как и тогда, она думала, что, может быть, прекрасный рыцарь придёт и заберёт её с собой. Но рыцарь всё не шёл, вместо него явился демон Акенкрейц. Вот ведь как выходит: мы нужны тем, кто не нужен нам, и не нужны тем, в ком нуждаемся.

И такая напала жалость к себе на принцессу Доротею, что она сама не заметила, как тихонько запела:

Я не вижу себя нигде,

Ни в постели, ни за столом,

Ни среди тех людей,

Что идут по улицам днём,

Ни в кино, ни на телеканале

Среди роботов и солдат,

Ни в литературном журнале,

Где толстые дядьки сидят,

Ни в Азии, ни в Европе,

Ни в зеркале на стене,

Я не вижу себя в микроскопе,

Я не вижу себя в окне.

Демон Акенкрейц не сразу услышал, что принцесса поёт — сперва он говорил что-то своё — а когда услышал, то поморщился:

— И зачем такие стихи сочинять? Только тоску нагоняют. Петь надо что-нибудь бодрое: «На экране, рискуя, мы лихо преследуем зло…» Вот это я понимаю, настоящая мужская песня. Риск, приключения — что ещё нужно для достойной жизни?

— Неужели ты считаешь себя борцом со злом? — удивилась принцесса.

— Конечно! А ты как думала? Мои чудовища — это эталон красоты. А вот тот, кто на нас не похож — это всё уроды, их надо искоренять по возможности или хотя бы указать им их место…

Но принцесса уже не слушала Акенкрейца, она снова погрузилась в раздумья о том, откуда она могла бы ждать помощи.

Если бы знала она, что в эту самую минуту Сергей Артурович пробирается по тёмным переходам подземелья в поисках тайного убежища Акенкрейца! В пещере, наполненной таинственным мерцанием, царил полумрак, и можно было ориентироваться без факела или фонаря. С потолка свисали сталактиты, с них иногда капала влага.

Вот проход раздвоился: два совершенно одинаковых коридора вели направо и налево. Но из правого раздавались какие-то шлёпающие звуки и ещё какой-то не то рык, не то урчание. Тогда Сергей Артурович пошёл налево. Долго ли, коротко ли… проход закончился тупиком и дырой в полу. В эту чёрную дыру была спущена закреплённая за вбитое в стену кольцо верёвка.

Тут Сергей Артурович ещё раз проклял доставшееся ему от сказки дряхлое старческое тело. Он и в жизни-то был неважный лазатель по канату, но уж ради принцессы бы расстарался и сумел спуститься и подняться. А сейчас доверять своим слабым рукам не мог.

Сзади послышался шорох. «Кто тут?» — окликнул учитель истории, но никто не отозвался, а шорох пропал вдали. Тогда Сергей Артурович двинулся назад и выбрал другой коридор — тот, откуда доносились странные звуки. Он двигался вперёд, звуки становились всё громче… И вдруг то, что казалось огромным позеленевшим камнем, открыло круглые жёлтые глаза и оглушительно квакнуло! Гигантская жаба ростом по грудь Сергею Артуровичу прыгнула к нему.

Тот только и успел проговорить: «Ах, негодная!» — и замахнуться на жабу своей палкой. Палка с хрустом переломилась, а Сергей Артурович покатился кубарем. Жаба собиралась уже сделать второй прыжок и придавить поверженного противника, учитель истории прощался с жизнью и жалел лишь о том, что так и не сумел принести пользы прекрасной принцессе Доротее и её несчастному королевству.

Но тут раздался пронзительный визг:

— Не трогай сэра Артура! — и в жабу полетели камешки, безвредно отскакивая от её крепкой шкуры. Жаба опешила, высматривая глазищами невидимого врага, а Ульрика (конечно же, это была она) помогла учителю подняться и вывела его из пещеры.

— Я же тебе сказал снаружи меня ждать, за мной не ходить, — проговорил Сергей Артурович, чуть отдышавшись.

— Вот и хорошо, что я не послушалась. А то сейчас пропали бы вы совсем.

— Это верно. Спасибо тебе, Ульрика.

— Что же мы будем теперь делать? — спросила девочка.

— Не унывай. Мы пойдём другим путём, — заявил историк.

Продолжение следует.