— Стой! Что за читерство? — закричал на него второй игрок, и Уля узнала его голос и интонацию.
— Влад? Это ты?
Действительно, это оказался её одноклассник Влад, кстати, заядлый геймер, любитель настольных и компьютерных игр. Здесь он оказался в образе воина, но как ни уговаривала его Уля, и как ни пытался давить авторитетом Сергей Артурович — Влад оказался непоколебим, заявил, что ему и тут отлично, поскольку это единственное место во всех трёх королевствах, где можно нормально поиграть. А что до опасности войны и угрозы со стороны демона Акенкрейца и его полчищ, то до этого Владу дела нет.
— Ибо нет ни чёрного, ни белого, а есть серое, — заявил он.
Уля хотела ещё что-то сказать, привести ещё какие-то аргументы, но вдруг вспомнила, что и у самого Влада в семье было неладно (да и у кого сейчас ладно в семье-то?). То ли родители разошлись, то ли кто-то умер, а стало быть, кое-какое право киснуть в этом заведении у него есть. Решила не трогать человека, пусть в себя придёт. Правда, можно ли прийти в себя, постоянно находясь в игре?
Между тем на сцену поднялся какой-то менестрель и запел «Балладу о гибели Боромира». Уля знала это имя: так звали персонажа из книжки, которую папа читал ей на ночь. Менестрель запел не слишком складно, но все посетители слушали его очень внимательно, словно он пел про каждого из них:
Боромир, гондорский витязь, умерщвлён был стрелою,
На части искрошенный рог лежал под холодной рукою.
Ульрика снова оглядела помещение, и ей показалось, что за одним из столов сидит таинственный человек в серой хламиде и что-то бормочет на ухо соседу. Девочка решила подойти поближе, но серая фигура тут же пропала, а Уля оказалась за столом с человеком средних лет. Свою широкополую шляпу с высокой тульей он положил на стол, плащ повесил на спинку стула и сидел, опираясь руками и подбородком на меч с крестовидным эфесом. Из-под закрывших лицо чёрных прядей торчал длинный ястребиный нос и поблёскивали пронзительные глаза.
— И вас тоже дама сердца подвела? — участливо спросила Ульрика.
— Подвела… — с усмешкой отвечал разочарованный рыцарь. — Да, только моя дама — это не какая-нибудь самовлюблённая кривляка с розовым носиком. Моя любовь — это счастье всего человечества. Долой королей, долой богачей! Даёшь свободу и всеобщее братство!
— И что же пошло не так?
— А то, что до этой революции ещё как до луны. Условия не созрели… Как я ни бился, как ни сражался — всё ещё только в самом начале.
Ульрика не вполне поняла, о чём рассуждает этот разочарованный рыцарь.
— Так значит, ваша дама ещё слишком юна? Это и впрямь не годится.
— Значит, мне здесь самое место, — заключил мужчина и сделал большой глоток из кружки.
— Скажите, а о чём с вами говорил этот странный серый человек?
— С книгой-то? Да вот твердил мне о тщете всего. Всё суета, говорит. Плетью обуха не перешибёшь. И книгу свою подсовывал. Всё это, говорит, в его книге записано. Нет, говорит, другого смысла в жизни, кроме как его книгу изучать. Да только я его послал куда подальше. Ещё проповедников мне не хватало, — воин показал чёрную книжечку и прибавил. — Да такая книжка почти у каждого в королевстве уже есть.
— А принцессу Доротею из Золотого королевства вы нам не хотите помочь спасти? — спросил подошедший Сергей Артурович.
— А какой мне прок помогать королевской дочке, если это не приблизит счастье всего человечества?
Сергей Артурович разгорячился, как это с ним бывало во время уроков:
— Разве вы не понимаете, что принцесса сейчас одна в плену, что она умница, что ей нужно помочь! А вы тут бездельничаете да пьёте. Я понял, в чём ваша проблема, — прибавил он, — обернувшись уже ко всем посетителям «клуба», — вы слишком вялые: у вас нет ни чувств, ни страстей. Вы умеете только бесконечно жалеть себя — на что-то другое у вас просто нет душевных сил. Вы не можете пожалеть, полюбить другого, других — по-настоящему. Только горячее сердце может придать силы и оживить разум. А вы…
Слова учителя потонули в аплодисментах, но хлопали бывшие рыцари не ему, не его словам, а вышедшим на эстраду новым артистам. «Группа клуба одиноких сердец! Группа клуба одиноких сердец!» — раздалось с разных сторон. На сцене оказались четыре артиста с музыкальными инструментами. Они запели вот такую песню:
Ты — маленькое чудо,
Вот всё, что я хочу сказать,
Как будто не отсюда
Твои прекрасные глаза.
Как будто в них вся мудрость
Непознанных планет,
Как будто им известно,
Как должен быть устроен свет.
И я тебя, мой друг, не обману,
Только отогреюсь и пойду:
Мне пора на войну.
Художник был твой папа,
Но он не дружит с головой,
Он расписывал храмы,
И Господь позвал его с собой.
Господь шепнул на ушко:
«На небе очень хорошо!»
Отец его послушал,
Открыл окошко и ушёл.
И я тебя, мой друг, не обману,
Только отогреюсь и пойду:
Мне пора на войну.
Посетители клуба слушали как будто во сне, чуть покачивая головами. И только этот рыцарь, влюблённый в мировую справедливость, слушал внимательно и напряжённо, даже волосы от лица убрал.
Когда песня закончилась, и публика снова захлопала, он встал, взял свою шляпу, плащ и объявил Ульрике и Сергею Артуровичу:
— Вы правы. Я пойду с вами. Меня зовут Ларс.
Пока Ульрика и Сергей Артурович посвятили нового товарища во всё, что им известно, сгустились волшебные подземные сумерки. Они тут и правда были какие-то серебряные, что объясняло и название королевства. Было решено переночевать, а наутро отправляться в пещеры на поиски Супер-Сталкера и входа во дворец, захваченный Акенкрейцем.
А дверь таверны скрипнула то ли от сквозняка, то ли от того, что кто-то неприметный выскользнул наружу.
Продолжение следует.
